Дворяне и ведьмы
Шрифт:
На войне дворянчики заключали союзы между собой ради взаимного процветания, бояре - наживались на продаже оружия, доспехов, лошадей и снабжения, обычные люди и вовсе оказались самыми мерзкими из всех "созидателей" - некоторые безродные сыны не только присматривали себе новый домик, но заодно и жён. Порой Бладимеру казалось, что "своих" он убил даже больше, чем "чужих".
"Казнил", - поправил он себя. Конечно, казнь же не убийство. Каждого насильника, каждого мародёра, каждого дворянчика, которому не посчастливилось быть замеченным зоркими глазами царя за участием в массовом веселье он отправил на виселицу. На сердце становилось тепло, когда он вспоминал выражения лиц своих советников, увидевших такое "самодурство".
Посмевшего так отозваться
Вполуха он следил за судом, за запинающемся судьёй, за оборванцем, то ли укравшем овцу, то ли изнасиловавшим пастушку (то ли это дело было сделано с овцой), и не понимал, зачем вообще нужен этот глупый суд. Голову с плеч - и проблем больше нет. Но царь не вмешивался, ибо ценил минуты покоя.
На войну со своим вассалом - а по-нормальному, тивуном - он повёл пятидесятитысячную армию. Слишком много солдат, казалось всем. Но царь не хотел рисковать. Надеяться на удачу - удел глупцов. Бладимер взял ровно столько солдат, чтобы не пришлось трястись за свою шкуру и не испытать унижения, если бы осада затянулась. Красный Крас уберёг от этих напастей - но что бы произошло, если бы удача отвернулась от царя?
И опасаться такого исхода были все причины. Рыцари, чьими символами были лук и башня, держали оборону над стеной тысячелетие, если не больше. Короли приходили и уходили, вокруг разливались реки крови или же сгорало всё дотла, стены покрылись трещинами от старости, а рыцари всё ещё были здесь, благополучно пережив всех своих хозяев, врагов, друзей и чёрт знает что ещё.
На самом деле, стены было две. Громадный разлом в земной тверди, и на его краях - высокие стены, а между башнями были протянуты верёвочные мосты. Царь вдоволь насмотрелся на бездну в этой войне. Осколки чего-то древнего были рассыпаны там, далеко внизу.
Враги защищались отчаянно и яростно - но в конце концов все их усилия, все ночные вылазки, все орудия на башнях, всё их мастерство с луком оказались бесполезны против военной мощи царства. Грандмастер Вергил со стен подбодрял своих верных рыцарей историями об их великом прошлом, о том, что они побеждали противника куда суровее и сильнее Красичей, что ещё ни одной армии мира, сколь бы сильна она не была не удалось подчинить их силой - и всё одно бывшие крестьяне смешали с грязью их древние штандарты и разобрали на запчасти доспехи с историей в пару столетий.
Последних защитников царь сбросил в бездну. Он не знал, что защищали рыцари, не знали и они сами. "Так узнайте же, и больше не забывайте!", - сказал он, прежде чем отдал приказ скинуть вниз раздетых догола благородных воителей. Грандмастер успел избежать этой участи. Предатель в его рядах - новый тивун правой стены - пожалел бывшего господина и подарил ему лёгкую смерть.
Так Бладимер закончил многовековую историю рыцарей лука и башни жирной точкой. То, что тысячи лет пытались, но не могли сделать короли древности, он сделал за полгода. Книга, в которой записывали свои доблестные деяния грандмастера и магистры ордена, а также их герои, оказалась заляпана кровью во всех смыслах. Буквально промочена в ней, чтобы эта красная жирная точка перечеркнула всё, что существовало на бесчисленных страницах до неё. Царю понравилась та лёгкость, с которой это удалось совершить. "Если бы только всё, что я задумал, сбылось так же просто".
Один подсудимый сменился другим. Приговор был вынесен весьма мягкий - насильник отделался обещанием жениться. Царя это привело в ярость, но кое-как он сдержался. "Это же не мой суд", - напомнил он себе, - "так зачем мне в него лезть?" Зачем нужна эта комедия, если всё закончилось миром? Зачем тратить чужое время на такую чушь?
Но внутри кто-то говорил голосом супруги: "всё хорошо, что хорошо кончается". И Бладимер хранил молчание, закипая лишь внутри.
А следующее дело было и того краше: один крестьянин украл у другого мешок зерна ещё весной, а теперь требовал весь урожай соседа. Или хотя бы "половиночку", как выразился он. Царь бы наказал обоих за столь вопиющую жадность.
И самого судью - в своём стремлении показать Бладимеру свою справедливость он старался сверх меры. Не было в нём желания наказать виновных - лишь одно угодить царю. Судья решил, что вор должен ограбленному мешок зерна.А советники восторженно шептались. Племянник Гаврил впитывал эти разговоры, словно губка. "Справедливость - это когда всем хорошо!", - недавно ошарашил царя он. Бояре - главным образом Белевичи - потирали руки в предвкушении. "С него нам надо брать пример!", - говорил посланник от родни из-под Белева - во владении их был такой гадюшник, что вспомнить его название царь не мог даже если бы очень захотел. "Действительно нужно", - подумал Бладимер. Крестьяне бежали оттуда, словно там объявилась чума.
– Как зовут этого судью?
– Спросил племянник вслух.
Сидевший рядом боярин - мелкая и дешёвая сошка - принялся тут же строить свой ответ.
– О, вы знаете, он - настоящая находка, мастер своего дела! Справедлив, как...
– Бузимил Доляныч.
– Перебил царь.
– Его мать и бабку сожгли за колдовство.
"И потому справедливость для него превыше всего".
Бладимер весьма щепетильно относился к вопросу о своей безопасности. И потому он знал всё обо всех - его верные рыцари находили всё, что только царь не просил узнать. Дворянин, и не самый безродный, при деньгах, но и без семейных владений - этот Бузимил оказался без матери в раннем возрасте лишь потому, что когда-то отец царя нашёл причину осмотреть свои земли от края до края. Верховный жрец в те времена уже был верховным жрецом, но ещё интересовался делами земными - и потому неизменно находил то там, то тут ведьм и колдунов. Холстейн и его ведьма бывали тут, а мать и бабка Бузимила имели глупость почивать их хлебом и солью.
Вернее, пивом и мёдом. У этих двоих были страннейшие вкусы, и все знали о них. Особенно, живущие вдоль дорог и судоходных рек, где бродили Холстейн и его ведьма. Мостовые люди всегда отличались своей простотой, за что платили и платят по сей день.
Бородатый папаша тогда словно стал тенью Холстейна. Или его ведьмы. Везде, где бывал Хол, вскоре загорались костры. И все из них Бладимер видел своими глазами. Глядел на них, вцепившись в нянькино платье, и из глубины души его доносился голос, что люди эти горят за плохое, неугодное богам - и самое важное, Красному Красу - дело.
В одном лишь провинился отец. Вместо того, чтобы выждать время, а потом сжигать, он следовал за Холстейном и его ведьмой по пятам. Матушке это стоило жизни. И отчиму тоже. Оба, и Бладимер, и его отец поняли свой урок. Вот только если один поклялся никогда больше не совершать таких ошибок, то другому показалось, что время было неподходящее для столь решительных мер, и он решил подождать.
Это было восстание, жестокое и страшное. Красич пошёл на Красича, одна половина страны навалилась на другую. В жерновах войны погибли десятки городов. "Всё, что им было нужно - повод для войны". Действительно, кому есть дело до грязных холопов? Ни их жизнь, ни их смерть им не принадлежат, и потому князья никогда не брали их в расчёт в своих интрижках. Только в этот раз кто-то заступился за честь сожжённых - одной рукой. А другой, железной, восставшие сжигали города - те, что осмелились стоять за царя и верных ему князей.
Если верховный жрец сжёг десятки, то мятежные князья - сотни тысяч.
Война была неизбежна, и в её преддверии отец укреплял власть Красичей там, где она ослабла из-за Холстейна и его ведьмы. Но очередное кольцо цикла от этих действий только сместилось ближе - и мятежные князья превратили полстраны в руины.
Бладимер будет действовать тоньше, чем его папаша. Враги даже не поймут, что их убило.
– Г-государь, ваша чаша...
Царь посмотрел на руку. Побелевший от страха советник был прав - Бладимер слишком глубоко погрузился в мир грёз, а в ответ действительность столь же глубоко вгрызлась в него осколками стекла. Вино и кровь, одинаковые на вид, стекали вниз и пачкали белоснежный пол.