Чтение онлайн

Примерно в это время Аббас как-то испросил у меня аудиенцию, и на ней произнес фамилию Пирогов. Я помнил, это был наш прошлый заказчик, оказавшийся очень большой шишкой — представителем президента в верхней палате парламента.

— Ту квартиру, которую мы ему тогда делали, он дочери отдал, — с энтузиазмом расписывал крутость Пирогова Аббас. — Сейчас купил себе хату двести метров в «грубберовской» башне на Новом Арбате, и недостроенный дом в полторы тысячи метров в Жуковке. О-очень сильно поднялся Пирогов, о-очень! Будем Пирогову жилищные условия улучшать, шеф?

Я задумался. Конечно, информация была очень заманчивая, тут объемов работ было на четыре-пять миллионов долларов, и хоть загрузка у компании сейчас была почти полная, такими деньгами брезговать нельзя, можно и пробросаться. Но я уже видел, как Аббас будет выкручивать

мне руки, что делать квартирные ремонты, да таким людям, как Пирогов, по той же схеме, как мы строим ангары для «Тэты», нельзя. Тут нужно тонко, гибко, ювелирно. Управление должно быть оперативным, реакции — мгновенными. С нашим косным снабжением далеко не уедешь, — они везут очень долго, дорого и в результате часто привозят не то, что надо. Аббас мне все уши прожужжал историей о том, как он заказал на объект «поддон», имея в виду душевой поддон, а снабжение привезло ему деревянный поддон — палету, на которых перевозят сыпучие грузы в мешках. Посмеялись, но мне было не до смеха — Аббас явно вел к тому, что управление, сиречь — деньги, должны быть в его руках. Иначе он такого человека, как Пирогов, ублажить не сможет, ведь Пирогов захочет, чтобы его объектами занимался только Аббас, и никто другой. Да и вообще иметь дело с таким могущественным человеком небезопасно. Поэтому я отнесся к информации Аббас сдержанно, тем более, что конкретики пока не было никакой. «Так я не понял, мне заниматься Пироговым, или нет?» — несколько раздраженно спросил Аббас. «Занимайся», — ответил я. На том и закончилось.

А через месяц разразился скандал. Мне позвонил Сестрин и в крайне раздраженных тонах принялся мне выговаривать, что дела на его квартире идут из рук вон плохо. Я не привык, чтобы так со мной разговаривали, и с трудом удержавшись от того, чтобы звонившего не послать, пообещал разобраться. Аббас по телефону объяснил ситуацию просто: «Он не платит, шеф. Две недели назад ему был выставлен счет на промежуточную оплату, он — ноль эмоций. Я снял людей». Я нахмурился — снимать людей, не посоветовавшись со мной, было грубым нарушением субординации внутри компании. Я чертыхнулся, проверил экономику объекта — да, первый аванс был отработан и закрыт бумагами, чтобы работать дальше, Сестрин должен был заплатить следующий транш. Счет был бухгалтерией выписан, но прихода денег в компьютере не числилось. Похоже, Аббас был виноват только в несоблюдении дисциплины. Я позвонил Сестрину и объяснил ситуацию так, как она мне представлялась. «Вы не заплатили, — сказал я. — Остальное является следствием этого». Сестрин минуту молчал, слышен был шорох каких-то бумажек. «Если я не заплатил, то как я могу держать в руках приходный ордер на эквивалент сорока пяти тысяч долларов от вашей компании, уважаемый Арсений Андреевич? — раздался, наконец, в трубке издевательский голос Сестрина. — Мне передал его ваш доверенный представитель, Аббас Мерашевич. С вашей, кстати, подписью и синей печатью». Мне приплохело, десяток версий пронеслось у меня в голове, но, видимо, наиболее верной была та, которая выражалась короткой фразой: «Ну, Аббас, сука!»

Я снова позвонил Аббасу, и чувство уже когда-то пережитого пронзило меня. Как в декабре 98-го, долго шли гудки, потом в трубке что-то зашуршало, стукнуло и раздался удивительно вальяжный и ленивый голос Аббаса:

— Алло, да, кто это?

— Костренёв Арсений Андреевич, генеральный директор компании «Арми-Строй», — на случай, если это была шутка, решил подыграть я. — Ваш, уважаемый Аббас Мерашевич, работодатель и непосредственный руководитель. Не соизволите объяснить, как у Сестрина оказался приходник на сумму второго транша, если поступления денег от него в бухгалтерии не числится?

В трубке снова что-то зашуршало, потом послышались звуки, удивительно напоминающие бульканье жидкости, наливаемой в стакан.

— А я почем знаю? — совершенно развязным тоном ответил, наконец, Аббас. — Могу предположить, что Сестрин решил нас поиметь и подделал корешок приходника. Я те, шеф, кстати хочу сказать, что твой Сестрин — большая гнида, и о работе с тобой и тебе лично отзывается самым нелицепе… не-ли-це-при-ят-ным образом. Зря ты с ним связался, я тебе говорил!

Он мне говорил?! Господи, да он в зюзю!

— А ты вообще где? — напряг связки я.

— Я где? — переспросил, икнув, Аббас. — Я выполняю твое, шеф, поручение, занимаюсь объектами господина Пирогова. Мы недавно только с Евгением

Витальевичем расстались, хлопнули с ним бутылку «Людовика ХIII», я сейчас один, допиваю. Напиток богов! А знаешь, шеф, сколько стоит фуфырь «Людовика ХIII»? Трешку грина! Крутой человек Евгений Витальевич, оч-крутой! Ему сам президент доверяет! А знаешь, что он мне предложил?

— Нет, — не зная, как на все услышанное реагировать, несколько растерянно ответил я.

— Евгений Витальевич предложил мне стать его главным строителем, — радостным тоном Гюльчатай, объявляющей, что господин назначил ее любимой женой, сообщил Аббас. — Так что извини, шеф, я больше у тебя не работаю. Я теперь буду твоим заказчиком. Придешь строить наши с Евгением Витальевичем объекты? Кстати — хата, дом — это фигня, мелочь. Евгений Витальевич покупает десять гектаров в Раздорах, будет коттеджный поселок строить. Представляешь, сколько это бабла? Это уже не лимоны, а десятки, большие десятки лимонов! И я никого, кроме тебя, шеф, на подряд не рассматриваю. По старой дружбе, так сказать. И мне с тебя за это — заметь! — ничего не надо. Ну разве что так, самую малость, за уважение, так сказать. Короче, условия обговорим при встрече. У тебя что-то еще?

Моя челюсть со стуком упала на стол. Могу ответственно заявить, что с такой беспардонной, циничной, экстрагированной наглостью я не встречался никогда ни до, ни после этого разговора.

— Ну, вот что, — сказал я, обретя дар речи. — Когда проспишься, изволь явиться в контору, сдать в кассу полученные тобою от Сестрина деньги, составить отчет о состоянии дел на вверенном тебе объекте, передать чертежи, бумаги, ключи — что там у тебя еще есть? Потом напишешь заявление об уходе, и чтобы духу твоего больше в конторе не было. Ты понял?!

В трубке послышался звонкий стук стакана о зубы, — очевидно, очередная порция «напитка богов» только что перекочевала из стакана в Аббасову глотку.

— У меня к тебе есть встречное предложение, шеф, — выдохнув, ответил Аббас. — Ездить по всяким твоим конторам-манторам мне недосуг, нужно номера «три девятки» на мою новую машину выкупать. Ты знаешь, шеф, на «трешке» ездил, «трешку» решил и взять, чтобы не отвыкать, так сказать. БМВ, правда, «триста двадцатую». Очень прилично ездит, я тебе хочу доложить. С 650-й не сравнить, конечно, но ничего, полгодика поезжу, эту жене отдам, себе «Альпину Х5» возьму, сто пятьдесят штук всего. Так вот, насчет Сестринского бабла ты сам с ним разбирайся, я тут ни при делах. Конечно, мне твоя предъява впадлу, но я на тебя, так и быть, не в претензии, по первости косяк твой тебе прощаю. Так что ты распорядись, чтобы со мной созвонились, я скажу, когда и где мне удобно будет встретиться. Денег пусть мне привезут — полторашку за последний месяц и мою долю прибыли на тот объем, что я успел сделать. Посчитать, конечно, сложно, но пусть будет даже мне в убыток — десять тысяч долларов хватит. И трудовую мою пусть не забудут, я в обмен на нее заявление напишу.

— Пошел вон! — раздельно сказал я и дал отбой.

Сердце бешено колотилось в груди, — поводов выделять такое количество адреналина у организма не было давно. Второй раз на одни и те же грабли — Боже, ну как можно быть таким дураком! Телефон на столе зазвонил — номер высветился Аббасов, и трубку я не взял. Через минуту заверещал снова, — я звонок сбросил. Через пару минут пришла эсэмэска: «Шеф, возьми трубку, я все объясню». Я вздохнул — скорее всего, клиент был просто пьян, не соображал, что нес, и теперь осознал. Когда телефон снова зазвонил, я ответил.

— Да, я тебе сейчас кое-что объясню, — зазвучал в трубке существенно более трезвый голос Аббаса. — Ты, походу, не понимаешь, шеф. Если я завтра не получу своих денег и трудовую, то послезавтра у тебя в конторе будет РУБОП с прокуратурой, и ты долго будешь давать им объяснения, на каком основании ты принимаешь с населения в лице господина Сестрина наличные. Копия приходника у них, разумеется, будет. А там, думаю, еще чёнть накопают у тебя, как же без этого? Строить без нарушений действующего законодательства невозможно, это всякий знает. Думаю, что ближайшие полгодика у тебя будут очень насыщены встречами с самыми разными очень неприятными в общении людьми. Кстати, адвокат есть хороший, могу телефончик дать. Правда, дерет, сука, дорого. А еще я попрошу Пирогова вообще к хренам закрыть твою контору. Один его короткой звонок, и у тебя просто отзовут лицензию, и все. Как тебе такие, перспективы, шье-е-ф?