Чтение онлайн

– А зачем разведчику устав какого-то банка?

– Да надоело им чужие секреты вынюхивать. А тут живое новое дело. Опять же прибыль, если повезёт. Ты погоди, наши разведчики ещё банками да бизнесом займутся – мало не покажется!

Здесь пора частично объяснить название главы. Дело в том, что весь этот разговор вёлся на бегу. Ну, ладно, не на бегу – на спортивной ходьбе, но в очень высоком темпе.

«Солнце склонялось к закату, небо окрасилось в багровые тона. Тьма, пришедшая…» Стоп, стоп куда-то я не туда. Короче, до конца рабочего дня оставалось немного, а по часам

чиновников он и вообще закончился.

Подбегаем к ЦБ СССР на Неглинке. Пропуск у отца уже в кармане – кто бы сомневался. Батя мне всегда говорил: «Запомни сынок! Театр начинается с вешалки, а руководитель – с пропуска в вышестоящую организацию».

Ворвались в ЦБ, побежали искать кабинет, где уставы регистрируют. По дороге брали языков из числа зазевавшихся клерков, поэтому быстро нашли. Остановились перевести дух. Отец:

– Ну-ка, Сашок, загляни внутрь: сидит там белая мышь?

Я не понял, какая мышь, но приказы не обсуждают. Заглянул и понял! Сидит за столом сухонькая, седенькая старушка – вылитая белая мышка.

– Есть, говорю, попалась! Ты её, что ли, на коньяк ловить будешь?

– Потом узнаешь, я надеюсь.

Тут батя приосанивается, входит в кабинет и говорит, будто ждал этой встречи, как… ну, словами не объяснишь:

– Здравствуйте Н-да Н-на! Принесли вам устав, как договаривались. Два месяца с лучшими юристами составляли.

Бабуся на него так зыркнула, что стало понятно: «ждёт нас не лёгкий бой, а тяжёлая битва».

– Где устав?

Я сбрасываю на стол свою ношу.

– Что ж, давайте читать.

Склоняется над первой страницей и надолго замолкает. Я отцу шепчу:

– Так она больше двух страниц до конца рабочего дня не осилит.

– Не знаешь ты старую гвардию, племя ты молодое, с жизнью незнакомое. Главное, чтобы она за работу взялась, а там будет сидеть, пока не закончит. Так у нас, сталинских соколов и мышей, заведено.

И точно, старушка на часы даже не смотрит, только карандашиком чирк-чирк. И вдруг:

– Кто эту ерунду вам написал? Ничего не понимает в банковском деле.

Такого апперкота отец явно не ожидал. Бабулька решила отвергнуть устав, слово в слово повторявший устав банка, действующего практически в двух шагах от забора Букингемского дворца. Первый раз я видел его, хватавшего ртом воздух.

Тут я сообразил, что главное – не допустить перехода непосредственно к военному конфликту и, как Киссинджер на Ближнем Востоке, приступил к челночной дипломатии. (Почему челночной – вскоре станет ясно).

– Конечно, ошибки есть, оспаривать не будем, однако оставить Калугу без банковского обслуживания тоже, согласитесь, нельзя ни на минуту.

– Молодой человек, вы не Мольер, не ломайте комедию.

Тут уже я чуть не упал под ударом эрудиции.

– Упаси бог, ещё в детстве во дворе приучен: со старшими шутить себе дороже. Я конструктивно. Вы вот первую страничку поправили? Дайте её мне, а сами вторую читайте.

Схватив исчёрканную страницу, я выскочил в коридор. Задача была – быстро найти приёмную какого-никакого начальника. Тут опять пригодилась мудрость предка: «Хочешь найти в министерстве кабинет министра, иди

по ковровой дорожке». Секунд через пятнадцать вхожу в Приёмную (с большой буквы).

– Девочки, вопрос жизни или прозябания: дайте воспользоваться вашей пишущей машинкой, мазилка есть? (Мазилка, кто не знает, это такая белая краска. Раньше, в каменном двадцатом веке, ей замазывали ошибку в тексте, а поверх печатали исправление).

Что-то в моих словах, по-видимому, было: секретарши усадили меня за машинку, снабдив всем необходимым.

Печатал я неплохо – спасибо диссертации, поэтому через минуту-две с исправленным текстом (под исправлениями кое-где проступали прежние ошибки: времени, дать просохнуть замазке, не было) я влетел обратно в зону конфликта.

– Н-да Н-на! Вот, все исправления учтены, где вторая страница? Старушка посмотрела на меня внимательно:

– Хороший у вас мальчик – шустренький.

В глазах отца застыло безмерное удивление и, как у раненого Атоса на дуэли, немая надежда. Это придало мне новые силы и повысило скорость. Так и пошло: она чёркает, я чиню, в смысле исправляю, батя сидит, процессу не мешает.

Часам к восьми вечера бабуля стала выдыхаться, в ответ я увеличил темп. Видя такое дело, она сдалась, грохнула печатью об наш устав (теперь уже точно наш, не английский же), расцеловалась с отцом: они успели подружиться, и мы откланялись.

Вот в нынешние времена модно ругать чиновников СССР, а вы попробуйте сегодня хоть что-нибудь поправить в задрипанной бумажке прямо в ЦБ – враз обратно в экспедиции окажетесь. Не говорю уже о том, что прорваться через рентгеновские аппараты на входе стало нереально. Видимо, охране приказано передавать наверх всю подноготную посетителя. А тогда мы спокойно, без сопровождающих и блокированных кодом дверей вышли на Неглинку.

Отец выглядел, как Ника Самофракийская с потерянной от счастья головой, – сейчас воспарит.

– Теперь понимаешь, для кого коньяк припасён, малыш? Заслужили. Пойдём на лавочку, возле ЦУМа, сядем, на заводе всегда так после аврала делают. Стакан из автомата с газировкой прихвати.

Эпизод восьмой. Царевны-лягушки

«Я торговец живым товаром, Себастьян Перейра!»

Фильм «Пятнадцатилетний капитан». (Цитата по памяти)

– Дай кредит – из бедности подняться! – вместо «здрасьте» приветствовал меня тот же бизнесмен, который предлагал недавно купить фальшивые доллары.

– Опять?

– Не, валюту не покупаю, теперь я её зарабатываю.

Вот это неожиданность! Я ещё ни разу не видел человека, заработавшего хотя бы доллар. Чеки для «Берёзки» – да. Сам за публикацию своих мыслей за рубежом относительно отгадок загадок плазмы, получил парочку. (Жена их спрятала на чёрный день и тратить не позволяла, пока не дождалась чёрного дня – «Берёзки» прикрыли).

– Так зачем тогда тебе рубли, валютчик?

– Лягушек купить.

– Зачем?!

– Ну, не самому же их ловить, хотя…