Чтение онлайн

А Мелисса тем временем, удостоверившись, что папенька и братья отправились в курительную комнату, пить коньяк, играть в карты, развлекаться новомодными пузелями (*прообразом паззла, который изобрел английский картограф), смотреть кунсткамеры или живые картины — Мелисса нередко выскользала из бального зала, в парк, в сад, где ее ждал Сальваторе. Девушка проводила наедине с возлюбленным сладостные мгновения — пара предавалась мечтам о свадьбе, Сэл обсуждал с Мелиссой, как склонить родителей признать их отношения. Мелисса же говорила о том, что никто из ее семейства и слышать не хочет о Кавендишах, не говоря о том, чтобы с ними

породниться.

Вот и сегодня, семейство Грейстоков отправилось на очередной бал, маменьку взяла в оборот знакомая дама Сэла. Сэл Кавендиш с лёгкостью уговаривал почтенных леди заболтать маркизу Грейсток. Мелисса обратила внимание, что мужская половина ее семейства отправилась курить сигары и пить коньяк. Девушка, по отработанному сценарию, выскользнула в парк, где ее уже ждал Сальваторе.

Сэл Кавендиш не удержался, и запечатлел на губах своей возлюбленной приветственный поцелуй, Мелисса ответила, но…

— А я-то все гадала, почему местные дамы оказались такими болтливыми, — матушка Мелиссы, маркиза Грейсток, застала дочь врасплох. — А тут наша дебютантка, как выяснилось, позорит семью, да ещё с кем, с презренным Кавендишем!

— Мама, я…

— Молчать и слушаться!

— Мадам, я готов хоть сейчас искупить вину и жениться на Мелиссе.

— Искупить он готов, проваливай с глаз моих вон, отродье Кавендишей, а не то я на тебя братьев Мелиссы натравлю.

Мелиссу все же заперли в комнате на целую неделю. Девушка была рада получить передышку от балов. Единственное, она переживала о невозможности видеться с Сальваторе. Но Сэл все равно находил возможность общаться с возлюбленной.

Юноша, конечно же, прознал о недельном наказании Мелиссы — просветили все те же болтливые кумушки, и пришел под окна к своей милой. Сальваторе приходил каждый вечер, он рассказал слугам о своей любви к их госпоже, надеясь заручиться их помощью. Те, видя обходительность и манеры молодого человека, который оказался совсем не заносчив, и просил их об одолжении, пускали Сэла под окна Мелиссы, не сообщая хозяевам о визитере юной маркизы. Так домашний арест для Мелиссы окрасился сладким ожиданием тайных свиданий и драгоценными часами с Сальваторе.

Мелисса научилась слышать стук копыт коня Сальваторе, как-то особенно звонко они цокали. Юноша стоял под окнами возлюбленной, Мелисса с умилением смотрела на своего милого. Сальваторе хотел бы порадовать Мелиссу серенадами в ее честь, спеть ей о своей любви, ибо что лучше музыки может рассказать о чувствах, однако сознавал, что любой подозрительный звук может разбудить охрану, и навлечь на голову возлюбленной новые неприятности, не говоря уже о том, что и он сам может попасться на глаза Грейстокам. Поэтому влюбленным оставалось лишь поедать друг друга глазами.

Целыми днями девушка читала, затворничество не томило ее. Два раза в день служанка приносила юной маркизе поесть, однако, отказывалась отвечать на вопросы и о самочувствии родителей, и о том, что происходит во время светского сезона.

Мелисса не знала, что кумушка, светская дама, которая, как думал Сальваторе, с радостью будет их покрывать, стоит ему ласково попросить помочь двум влюбленным — эта кумушка не устояла перед вознаграждением, которое ей посулил маркиз Грейсток, и раскрыла отцу Мелиссы все подробности встреч дочери с ненавистным Кавендишем. Разъяренный маркиз

решил придумать для дочери наказание.

Матери и братьям запретили общаться с девушкой, а сама Мелисса отправилась послушницей в монастырь, да не в простую обитель Божиих сестер, а в детский приют. В этой обители скорби существовала специальная дверь, с отверстием, куда частенько неимущие женщины, согрешившие аристократки, несчастные горничные подбрасывали пищащие свёртки. Мелиссу же лишили всех ее нарядов, обрядили в серый колючий балахон, и белый фартук. Пища в монастыре была скудной, иногда Мелиссе перепадал лишь кусок хлеба из отрубей и графин воды. Да и койка в келье оказалась жёсткой, тонкий соломенный матрас не спасал от холода вековых камней и сырого климата.

Но все эти лишения девушка сносила со стойкостью. А сердце ее разрывалось при виде крошек, плачущих в люльках. Сестры с трудом успевали обиходить младенцев, Мелисса же старалась дать малышам хоть кроху тепла, перед тем, как их отправят из монастырского приюта в другие богоугодные заведения, а то и на детские фермы. Мелисса постигала науку материнства, училась ухаживать за новорожденными, кормить из рожка, мыть, распознавать детские недомогания. Суровые монахини оказались замечательными наставницами. Маркиз Грейсток, сам того не ведая, подарил дочери возможность познакомиться с реальным миром и научиться премудростям материнства. Он думал, что девушка, вдали от балов и привычных развлечений, быстро раскается и попросится под отчий кров, Мелисса, напротив, продемонстрировала невероятную стойкость и любовь к брошенным крошкам, которых несчастные матери оставляли у порога монастыря.

Маркиз удивлялся, читая подробные донесения монахинь. Братья же Мелиссы, с опозданием узнавшие о встречах сестры с ненавистным Кавендишем, разработали коварный план.

Мелисса со дня на день должна была вернуться из монастыря, и ее братья обсуждали, что было бы неплохо расправиться с Кавендишем. Стылым октябрьским вечером, когда джентльмены собирались в мужском клубе и обсуждали, о нет, не дам, а новые завиральные идеи мистера Кука, который все мечтал открыть новые земли, и утверждал — вот ересь-то, что земля круглая, в клубе к Сэлу Кавендишу подошёл Альберт Грейсток.

— Кавендиш?

— Грейсток?

— Я бы хотел поговорить с Вами наедине.

— Мое желание взаимно.

Господа отправились в курительную комнату.

— Альберт, я всем сердцем жажду жениться на Мелиссе, я удачно вложился в дела судоходной компании, вернее, отдал все свои сбережения, и мне удалось скопить небольшой капитал. Конечно, я не смогу предложить Мелиссе ту роскошную жизнь, к которой она привыкла, но достойный уровень мне удастся ей обеспечить. Давайте покончим с глупой семейной враждой!

— Хорошо, коль так! Давайте покончим!

Приходи вечером на пустырь, тебя будет ждать наш папенька, обговорим все детали.

— Буду рад увидеться. Заверьте папеньку в моих наисерьезнейших намерениях.

Сэлу от радости хотелось плясать, он думал, что ему наконец удастся жениться на Мелиссе, ему не нужно ее приданое, он будет рад составить ее счастье. Влюбленный Сальваторе Кавендиш не подумал, что если бы Грейстоки действительно хотели обсуждать его совместное будущее с Мелиссой, они позвали бы его домой, в парк, в клуб, на худой конец, а не на ночной пустырь.