Дикие
Шрифт:
Тейлора поймали на трассе в тот же день. Его выследил Ричард и разорвал на месте, не то чтобы кто-то был против или особо переживал по этому поводу. Анну-Марию через два дня забрали в реабилитационный центр совета в Квебеке вместе с матерью, потому что той ночью Крис вытянула из девчушки практически все дерьмо. Смогла каким-то образом вытащить все плохое, мерзкое, грязное и больное, что в ней было. Через две недели Ричард тоже отправился в Квебек, чтобы больше никогда не вернуться. Семья, насколько мне было известно, до сих пор жила там, в пригороде.
Только тогда мы узнали, на что действительно способна Хэнсон. Ее силы начали
Головастик никогда не рассказывала, что именно ей снится, но я почему-то был уверен, что снится ей Телор. Его узкое лицо, темные глаза на выкате, взъерошенные русые волосы и нескладное тело: тонкие руки и ноги, выступающие кости на запястьях, чертовы гавайские рубашки.
Той же ночью я получил от Кристин короткое сообщение: «Приходи». Я пролез в окно, как вор, прокрался в ее спальню.
Волчица сидела на кровати, подтянув коленки к груди, кутаясь в одеяло. Ее все еще трясло, глаза были полны страха.
– Крис…
– Мне страшно, Марк, - прошептала она. – Очень страшно. Я не хочу идти к родителям, потому что не хочу, чтобы они… Они не разрешат мне больше помогать. Они… маме надо поспать и папе тоже. Но я… Я очень боюсь, - она смотрела на меня такими глазами… полными страха, отчаянья и надежды, она доверилась мне. Разве мог я уйти? Разве мог бросить друга?
Я прилег рядом, подтянул Крис поближе к себе, обнял.
– Анна-Мария сказала, что никому ничего не сказала, потому что он… Он говорил ей, что если она расскажет, то во всем обвинят ее, что она огорчит родителей и альфу, - зашептала Кристин судорожно, теснее прижимаясь ко мне.
– Говорил, что хорошие девочки не огорчают родителей, не огорчают альфу. Говорил, что хорошие девочки всегда слушаются старших и держат язык за зубами. Говорил, что если малышка расскажет, то перестанет быть хорошей девочкой, что Аллен разозлится и выгонит их семью. Он насиловал ее и говорил…
– Крис… - я сел, перетянул девушку к себе, так, чтобы она была в кольце моих рук и ног, прижал крепче. – Ты поймала его, Анне-Марии больше ничего не угрожает.
Но Кристин меня словно не слышала. Она снова плакала и мелко, судорожно тряслась.
– Насиловал и называл хорошей девочкой. Марк, я не хочу быть хорошей девочкой, я не буду хорошей девочкой. Потому что Анна-Мария была, она верила ему, верила каждому чертовому слову! Как он мог?
– Милая…
– Она ведь совсем маленькая девочка, а он… Он испытывал к ней те чувства… Те липкие, скользкие чувства. Я ощутила тоже, что и он, и я знаю, что каждый раз чувствовала Анна-Мария. Это разрывает меня, - Головастик прекратила тараторить на миг, подняла на меня взгляд.
– Знаешь, как выглядела его похоть? Как комок соплей, как растаявшая на солнце жвачка, которая прилипла к подошве кед, и ты никак не можешь отодрать эту дрянь… Я никак не могу отодрать эту дрянь, - мелкая дрожь Крис переросла в крупную, она начала изменяться. Перекинулась в один миг и свернулась клубком у меня на груди. Напуганная маленькая волчица.
Я вздохнул, поднял с пола одеяло, которое она скинула, укрыл нас так, чтобы наружу торчал только темный кончик носа Хэнсон, снова обнял девушку.
– Ты обязательно избавишься от этой жвачки, милая. Я помогу тебе. Не бойся, хорошо? – Кристин легко боднула меня головой, и снова спряталась в кокон из одеяла и моих рук. Я гладил ее по спине и
что-то говорил. Сейчас уже и не вспомню что, просто что-то рассказывал. Уснула мелкая только через час.Это была наша первая ночь вместе. Мы просто спали. Я помню, что кровать была узкой и маленькой, помню, что ноги к утру замерзли, потому что Крис во сне забрала себе все одеяло, помню, что часы рядом на тумбочке ужасно громко тикали. А еще я помню, что, обнимая головастика, сожалел о том, что мы не смогли сами поймать Тейлора. Не смогли остановить это безумие до того, как Хэнсон пришлось вмешиваться.
Первая ночь из многих таких же. Крис не могла не помогать. А я не мог оставить ее наедине с терзающими кошмарами.
Омлет был готов, и я выключил плиту, поворачиваясь на звук шагов Кристин. Она замерла в проеме двери, кутаясь в толстовку, потирая друг о друга руки, смотря на меня повлажневшими глазами.
– Насколько все плохо, милая? – спросил, проведя рукой по волосам.
– Останешься сегодня со мной? – слегка улыбнулась девушка.
Я кивнул, раскрывая объятья, а через миг уже прижимал к себе дрожащую волчицу. Она не плакала, просто дрожала и крепко стискивала мою талию, пряча лицо на груди, шумно дыша.
Крис действительно снились кошмары этой ночью, точнее уже утром. Не такие сильные и страшные, как раньше, но тем не менее снились. Она ворочалась и вздрагивала почти всю ночь, успокоилась только за пару часов до моего ухода. И только убедившись, что ее сон стал глубоким и без сновидений, я ушел. Кровать, кстати, по-прежнему была маленькой, а одеяло коротким, несмотря на то, что это были новая кровать и новое одеяло.
Но Макклин меня реально выбесил. Какого черта он думает, что ему все позволено? Какого черта позволяет себе просить о помощи Кристин?
Как грубо сыграно, Конард.
Он знал, что Крис не откажет. Крис никогда не отказывала, и… Он воспользовался этим.
Бесит.
Из-за него, из-за какой-то городской волчицы, Хэнсон пришлось мучиться.
Я достал из кармана мобильник, набрал Артура.
– Пой мне, птичка, - прозвучал насмешливый и слишком бодрый голос на другом конце провода. Хотя какого провода? Эти самые провода давно канули в лету.
– Узнай, что за нападение было на одну из официанток в «Берлоге», - отдал я указание. – Только узнай тихо так, чтобы Макклин не узнал.
– Всегда любил тебя за вежливость, хорошие манеры и отменное чувство юмора, - я слышал улыбку в голосе друга.
– Чувство юмора? – я остановился возле машины, рассматривая свежую царапину на правом крыле. И когда только умудрился?
– «…чтобы Макклин не узнал», - процитировал Колдер. – Ты как себе это представляешь? Влияние этого волка в городе практически безгранично.
– Я в тебя верю, и я тебя знаю, ты найдешь способ, Арт.
– Ммм, комплименты от тебя еще до обеда… Ты меня балуешь, - шут-Артур снова улыбался.
– Я рад, что у тебя хорошее настроение, чувак. Серьезно, - признался, все-таки оторвав взгляд от царапины, выуживая ключи.
– Что-то не слышу радости в твоем голосе…
– Да как-то не смешно мне. Узнай все, что можешь, чтобы не засветиться, и встретимся у меня.
– Ок, это все?
– Да, - кивнул, садясь за руль, - пока да.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Точно ничего не забыл?
– Арт! – рыкнул я. – Что я по-твоему мог забыть? – спросил уже спокойнее, заведя мотор.