Чудовища
Шрифт:
Ким оперся на деревянный заборчик, переводя дыхание. Шаги давались совсем тяжело; сил с каждой минутой становилось все меньше и меньше, они как будто вытекали из него, как кровь из раны. В глазах двоилось. Отчаянно хотелось выпить крови. Прошло уже… сколько дней? Когда он стал вампиром? Он не помнил, и подсчитать не получалось — голова начинала раскалываться. Но казалось, будто миновала вечность, мучительная вечность… От мыслей о крови по губам текли обильные слюни.
Парень встряхнул головой. Нет… Нет! Нельзя думать об этом. Может быть, он дурак! Может быть, он не понимает, что делает… Пускай так. Пускай так… Однако
Ким оттолкнулся от забора, сделал два шага, и его ноги внезапно подкосились. Он рухнул на тротуар, не чувствуя тела; как будто все его суставы, все мышцы разом отключились. Только мозг по какой-то причине еще держался — но недолго. Ким успел заметить размытую луну в небе, а затем зрение поглотила темнота.
Он пришел в себя, почувствовав, как что-то покалывает лицо. Он с трудом разлепил тяжелые веки и понял, что с неба капает редкий дождик. По-прежнему была ночь, луна скрывалась за облаками. Парень чувствовал себя немного лучше, чем раньше, — по крайней мере, физически. Он медленно поднялся на ноги, опираясь рукой о шершавую стену, и вдруг понял, что находится совершенно не в том месте, где потерял сознание. Там был тротуар, а здесь… какой-то дворик с детской площадкой, окруженный домами.
Ким попытался вспомнить, как он попал сюда, но не смог. Не мог же кто-то взять его и перетащить сюда? Нет, конечно нет… Скорее, у него начались провалы в памяти из-за голода… Он чертыхнулся.
— Тут кто-то есть? — спросил чей-то голос. Голос был женский и донесся из беседки неподалеку, освещенной уличным фонарем. В беседке кто-то сидел.
— Извините, если напугал, — промолвил Ким. Он и сам вообще-то испугался от неожиданности. — Я не знал, что тут кто-то есть.
— Я тоже думала, что я сижу одна… — ответил женский силуэт. Возникла пауза. — Знаете, раз уж мы, два полуночника, встретились, то почему бы нам не поговорить немножко? Что думаете?
Это предложение стало для Кима еще большей неожиданностью. Он поколебался немного, но все же приблизился к беседке.
— Садитесь со мной, — пригласила женщина приветливо. — Дождь усиливается. Вы ведь не хотите промокнуть?
Ким сел напротив.
— Я не слышала ваших шагов. Вы как будто подкрались ко мне.
— Ага… — рассеянно ответил парень, лишь частично уловив смысл сказанного. — А вы что здесь делаете в такое время?
Он смог разглядеть женщину получше. Она была уже немолода, лет под пятьдесят, а скорее всего, даже за. При этом у нее было довольно, как ему показалось, спортивное телосложение; одета она была в кофту с воротником и джинсы. Стрижка короткая, волосы будто серебро — на седые не похожи, крашеные, наверно. Она держала в руках блокнотик и ручку и, кажется, что-то записывала, пока Ким ее не прервал.
— Я наслаждаюсь ночью и ее тишиной, — ответила она мягко. — А вы, молодой человек?
— Гуляю, — пожал плечами Ким.
— Не могу не заметить, что для детей неспроста существует комендантский час, — без какого-либо осуждения сказала женщина.
— А вы, как думаете, сколько мне лет?
— Достаточно, чтобы не вспоминать про это правило. Но само то, что вы один бродите по городу в такое время…
— А почему вы думаете, что я брожу?
— Мне так показалось. Вас здесь
не было, когда я сюда пришла. А я здесь сижу уже часа два или три.— Может, я живу в одном из этих домов, мне плохо спалось, и я вышел подышать свежим воздухом?
— Как скажете, молодой человек.
— Знаете, — Ким потер затылок, — вообще-то я был здесь все это время. Вон там, в кустах.
— Да? — удивленно спросила женщина и обернулась, посмотрев туда, куда указывал Кимов палец. — Что вы там делали?
— Лежал.
— Зачем лежали?
— Не знаю. А вот вы зачем здесь сидите?
— Я, кажется, уже отвечала на этот вопрос. А! Или вы про блокнот? На самом деле я пишу стихи. Стихи лучше всего пишутся ночью, в такую тишину — самое романтичное время.
— Да уж, — поддакнул Ким, не зная, как ответить.
— А все-таки: почему вы лежали в кустах? — серьезно спросила женщина, положив ручку с блокнотом на сидение рядом с собой. — Вы в порядке?
— Приболел немного.
— Родители хоть знают, что с вами? Где вы пропадаете?
— Это уже не имеет значение…
Женщина промолчала.
— А вы, может, зачитаете мне одно из ваших стихотворений? — не то чтобы они интересовали Кима — он просто хотел перевести тему.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — сказала женщина.
— Почему?
— Я очень стесняюсь показывать свои творения другим людям, — живо заговорила женщина. — Мне они кажутся неказистыми и глупыми, и очень смущают меня. Не хочу смущать других людей тоже.
— Тогда зачем вы продолжаете это делать? Ну, творить? Разве смысл не в том, чтобы показать свои творения другим? Ради этого и живет творец. Мне всегда так казалось.
— Вообще-то, у меня есть определенный круг людей, которым я могу это показать… но не сейчас.
— Семья и друзья?
— Не совсем.
— Я тоже пытался сочинять всякое, когда был в пятом классе. Получилась лютая тупость.
— Вначале всегда получается лютая тупость.
— Наверное. В любом случае, я как начал сочинять в пятом классе, тогда же и закончил. Скажите, вам не страшно ночью торчать тут в одиночестве?
Кажется, женщина улыбнулась — она сидела против света фонаря, и было плохо видно ее лицо.
— Сейчас я уже не одна.
— Но до этого вы были одна.
— Мне не было страшно. Ничуть.
— И все-таки ночью в Бланверте опасно гулять одному.
— Я вообще-то владею боевыми искусствами. Пусть опасность только попробует ко мне подобраться, — весело сказала женщина.
— Я серьезно. Вы наверняка слышали, что происходит в городе.
— И я сама серьезность! Просто не вижу смысла беспокоиться раньше времени. Вот когда кто-то решит меня похитить, тогда и перестану шутки шутить.
— А вы не волнуетесь особо, я смотрю.
Женщина легонько пожала плечом, мол, она такая, какая есть, и ничего с этим не поделать.
— Бланверт ждут большие перемены, — вдруг сказала она. — Этот город уже никогда не будет прежним.
— Да? С чего вы так решили? — Ким напрягся. Кажется, женщина что-то знала. Может, она тоже вампир? Ну точно, почему же еще она сидит в беседке посреди ночи? Конечно же она вампир.
— Такое ощущение возникло, — уклончиво ответила женщина.
— И как же город изменится? В лучшую сторону? Или худшую?
— Не знаю, молодой человек. Это я и хочу увидеть. Мне любопытно, как все обернется.