Чудовища
Шрифт:
31
Трудно было сказать, сколько прошло времени. Время в принципе перестает иметь смысл, когда ты сидишь в полной темноте, и снаружи не слышно ни единого звука. Как будто ты утонул, и твое опухшее бренное тело опустилось на дно Мировой впадины, на глубину в двадцать тысяч километров; легкие заполняет затхлая вода, от которой пахнет краской и штукатуркой. Весь мир остался там, далеко наверху, и белеет маленькой-премаленькой крупинкой света. Рыб, моллюсков, да даже экстремофилов здесь нет — ты совсем один. Никто не найдет тебя. Твое тело разложится
Феликс очнулся в комнате пыток, все еще привязанный к стулу. На руках, выше локтя, были свежие кровоточащие раны. Кажется, он потерял сознание на какое-то время. Он завертел головой, выискивая здоровяка, и с удивлением обнаружил, что в помещении никого, кроме него, нет.
Зато в коридоре слышались какие-то голоса. Видимо, кто-то с кем-то спорил, потому что разговор шел на повышенных тонах. Парень попытался вслушаться сквозь легкий звон в ушах.
— …да ты совсем сбрендил! — воскликнул первый голос.
— Я не сбрендил. Это ты уперся, — терпеливо ответил второй.
— Я не пойду туда.
— Пойдешь. Пойдешь, черт возьми, я сам тебя силой туда затолкаю!
Это были какие-то другие люди. Голос здоровяка он бы сразу узнал. Кто там? Феликс вдруг понял, что этот вопрос абсолютно не имеет значения. Что куда важнее — это воспользоваться моментом. Раз уж никто сейчас за ним не смотрит, то… Он попытался оценить обстановку. Пошевелил ногами, руками — веревки были завязаны крепко. Фигово. Он взглянул на столик в полуметре от себя — нож лежал на своем месте, где его всегда оставлял здоровяк. Может, получится дотянуться до него и что-то сделать с веревками…
— Я не хочу быть таким, понял, ты?! — закричал голос в коридоре, но слышно его было урывками. — Я волновался за тебя… а взамен получил… был прав на твой счет. Ты бесполезный тюфяк… ничего не хочешь делать… Все ждешь, что тебе все само упадет в руки!
Раздался звонкий шлепок — кому-то отвесили пощечину.
— И упало. Щенок неблагодарный.
Пока вампиры в коридоре выясняли отношения, Феликс сантиметр за сантиметром пододвигался на стуле к своей цели. Вцепившись пальцами в подлокотники, он делал рывки всем телом навстречу столику. Будучи уставшим, давно не евшим и не пившим, он быстро запыхался. Однако он старался не обращать внимания на усталость и не тратил время на передышки, понимая, что сейчас не время себя жалеть. Такая удачная возможность больше не представится…
Наконец, он уперся правым подлокотником в столик. Феликс изо всех сил вытянул шею, но понял, что нож ему ни за что таким образом не достать. На ум сразу пришел вариант опрокинуть столик, но опрокинуть придется, скорее всего, вместе с собой, иначе никак… Будет шумно, вампиры в коридоре услышат… Нет, не вариант. А что же тогда? Можно еще ухватиться зубами за край стола и попытаться наклонить его, чтобы нож скатился поближе… Да, вот это уже вариант.
— Это же аморально, как ты не понимаешь!
— Мне плевать, что ты думаешь об этом. И твоему организму тоже плевать! Есть потребность, которую необходимо утолять.
Феликс игнорировал крики за стеной. Все его внимание было сконцентрировано лишь на одном. Схватившись зубами за
край столика, он напряг мышцы шеи и с трудом наклонил его на небольшой угол. Нож пока съезжать отказывался. Ну давай же, мысленно взмолился парень и наклонил столик еще больше, и мышцы стало сводить. Нож медленно покатился вниз. Тут край неожиданно выскочил из зубов, и столик с громким стуком встал обратно на четыре ножки. Сердце Феликса упало, и он испуганно уставился на дверь.Вампиры в коридоре все кричали друг на друга, похоже, ничего не услышав.
Пронесло!.. Парень выдохнул, по виску стекла капелька пота. Он снова вытянул шею и ухватил нож зубами за рукоять. Хорошо. Дальше что? Лезвие на него направлено… Он осторожно запрокинул голову, отчего рукоять уперлась в уголки губ, и языком развернул нож в противоположную сторону. Отлично, теперь можно резать. Он наклонился к правой руке; лезвие легло на веревку. Крепко сжимая нож в зубах, он задвигал головой. Волокна рвались одно за другим. Почти справился… Еще немного…
Дверь внезапно распахнулась, и кого-то втолкнули внутрь; этот кто-то резко развернулся и крикнул:
— Да пошел ты!.. — он сопроводил слова неприличным жестом в виде оттопыренного среднего пальца.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Понимая, что у него ничтожно мало времени, Феликс дернул рукой, пытаясь разорвать веревку, — не получилось. Попытался высвободить — тоже бесполезно, веревка все еще была достаточно крепкой. Проклятье! Он стиснул зубы в отчаянии, не зная, что делать. Он был загнан в угол.
Вампир, зло пробормотав что-то, обернулся. Это был Ким. Феликс застыл в неверии. Точно так же застыл и Ким. Злоба с его лица схлынула вместе с кровью, в глазах отразились растерянность и жалость, губы его задрожали: он хотел что-то вымолвить, но не мог.
— Господи, — таки выдавил он из себя и погрузил пятерни в черные колючки, круглыми глазами глядя на Феликса. Феликс в свою очередь так и сидел неподвижно, не зная, чего ожидать. Изумление прошло, и не будь у него ножа в зубах, он бы уже высказал свое негодование. Даже Ким с ними… предатель…
Ким сделал к нему два робких шага, как будто боясь. Увидел его руки.
— Они и тебя… — пролепетал он. — Прости… прости…
Видя, что одноклассник находится в глубоком замешательстве, Феликс продолжил попытки освободиться. Ким несколько секунд отрешенно наблюдал, а затем вдруг ожил и подскочил к нему. Феликс к этому моменту успел дорезать веревку и освободить руку, тут же он выплюнул нож в ладонь и наставил его на Кима.
— Ты чего?! — ошарашенно воскликнул тот, примиряюще подняв руки. — Это же я!
— Точно ты?
— Конечно же!
— Или, может, кто-то другой с твоим лицом?
— Феликс! Это не смешно!
— Еще как не смешно.
— Я… я не хочу ничего плохого тебе! — продрожал Ким. Он нервно оглянулся на дверь и продолжил, понизив голос: — Это брат притащил меня сюда. Честное слово, я сам себя ненавижу за то, что со мной стало. Но я не хочу вредить людям! Ни тебе, ни кому-то еще… Брат все твердит, что я должен выпить кровь, но я принципиально отказываюсь это делать… пожалуйста, поверь мне.