Чудовища
Шрифт:
— Так что вы скажете? — все же спросил молодой полицейский.
— Говоришь, нам стоит почаще патрулировать улицы? — зачем-то переспросил тот, как будто тянул время, подбирая ответ.
— Именно так, сэр.
— Ой, да брось ты это, Эрик. «Шеф» будет достаточно. Мы не в прошлом веке. А что до твоего предложения… Что ж, я буду только за, если ты займешься этим. Но поднимать из-за этого пустяка наших товарищей? Не вижу никакого смысла.
Эрик молча посмотрел на него. Он не выдал ни единой эмоции, хотя был в корне не согласен с шефом.
— Не смотри на меня так. Ведь и сам видишь: проблема решилась сама собой. Пострадавший
— Удушающий прием.
— Прямо как в фильмах про скрытных убийц? Да, Эрик, я тоже их видел. Знаешь, ты прав. Я с тобой согласен. Но такой ли уж тот мужик пострадавший? Сам подумай, ты видел его взгляд. Все он помнит прекрасно, но врет. Не хочет краснеть перед своими, видимо, совестно ему. Мужик загулял, запил, вот и все. Но это уже не наше дело. Нет тут никакой мистики.
Эрика это не убедило. Дело требовало более тщательного расследования, а не ленивой отмашки. Шеф вел себя некомпетентно, однако молодой полицейский не стал его обвинять, а попытался подступить с другой стороны.
— Я не ставлю под сомнение ваше решение. Это банальное беспокойство за город и его жителей, — которое отсутствовало, однако долг для Эрика не был пустым звуком. — Если окажется, что в городе, действует преступник или, что еще хуже, группа преступников, и они начнут творить бесчинства, я не смогу смотреть жителям в глаза, зная, что мог это все предотвратить. Я просто хочу убедиться, что все будет хорошо. Убедиться на двести процентов — сверх того, что мы уже сделали.
Эрик понимал, что, наверно, покажется идиотом, говоря такие слова, но это его нисколько не волновало. Пусть думают о нем, что хотят. Но работу эту он доведет до логического конца, а не так, как некоторые.
— Какой энтузиазм, — шеф как-то глупо улыбнулся. — Все бы относились к работе так же, как ты, Эрик. Серьезно, ты мне нравишься все больше. — Его лицо резко посерьезнело и приобрело поучительный вид: — Но ты послушай вот что: ты нездешний, не знаешь еще этого города. А я знаю. Я тут не одно десятилетие работаю, более того, я родился здесь, учился, женился, в конце концов. Я живу тут всю жизнь, Эрик. И могу с уверенностью тебе сказать: беспокоиться не о чем. В Бланверте никогда ничего серьезного не происходит. Ну город такой, так сложилось. Люди здесь неконфликтные. Негде настоящим преступлениям возникнуть, понимаешь?
«Ты сам в это веришь?» — хотел сказать Эрик, но подавил в себе это желание, продолжив держать лицо кирпичом. Скотина ленивая. Ленивая некомпетентная скотина, а не шеф полиции.
— Понятно, — только и произнес он. Шеф слегка придвинулся на стуле, сложил пальцы домиком.
— Честно, я понимаю твое стремление быть полезным. Сам когда-то был таким же, как ты. Энергия хлестала через край, хотелось изменить мир, сделать для него добро… — (Идиот, подумал Эрик.) — Но вот что я тебе скажу: не стоит делать из мухи слона. Будь все так, как ты сказал, мы бы уже это поняли. Городок-то маленький, все друг друга знают. Всякие подозрительные элементы вычислить — раз плюнуть.
— Я вас понял.
— Хорошо, хорошо, — удовлетворенно покивал шеф. — И знаешь… так если подумать, не будь ты полицейским, именно ты попал бы одним из первых под подозрение — ты же тут элемент извне. Хотя… полицейские тоже не все святые, верно? — противно улыбнулся он. Это, видимо, была такая шутка
в его исполнении. — Довольно разглагольствований. Мы закончили.Дальнейший рабочий день продолжился рутинно, не отметившись чем-то интересным. Вернувшись к шести вечера домой, Эрик быстро принял душ, перебил голод острой лапшой и продолжил работу.
Не нравился ему этот город. С самого момента, как он сюда приехал, не понравился. Нелюбовь с первого взгляда, можно сказать. Что-то в нем было неправильное; атмосфера, что ли, какая-то противоестественная. Полицейский не верил во весь этот паранормальный бред, что иногда крутят по телевизору, но, тем не менее, Бланверт ощущался именно как город, где затаилось нечто темное и зловещее. И от этого «темного и зловещего» спину порою кололи мерзкие мурашки. Хотя внешне казалось, что все спокойно, все идет своим чередом — идиллия какая-то прямо, черт ее побери.
Дело медленно, но верно приближалось к ночи. Небо за окном окрасилось в зловещий буро-красный, тени вытянулись неимоверно, а улицы почти опустели и стихли. Так непривычно тихо, как будто и не живет в городе никого.
Поняв, что отвлекся, Эрик отогнал мысли и включил настольную лампу. С сомнением поглядел на стопку старых газет рядом с собой, которые он выпросил в местной библиотеке. На самом деле он не знал, что надеялся в них найти. Какое-то свидетельство собственной правоты? Что город не так прост, как кажется? Да, пожалуй.
Кто бы мог подумать, что в Бланверте печаталась собственная газета? А она печаталась — так называемый «Каждонедельник», хуже названия не придумаешь. Будь Бланверт нормальным городом, эти газеты стали бы настоящей кладезью информации об его прошлом. Но вот незадача: он читал уже которую газету подряд — восьмую, наверно, — и у него складывалось ощущение, что он читает один и тот же выпуск. Текст даже местами, как будто повторялся, не только предложениями, но даже целыми абзацами. Только даты менялись.
Где-то, наверно, двенадцатой по счету газете все же удалось ненадолго заинтересовать его внимание. Какой-то пожар произошел в здешнем лесу сорок один год назад. Плевый пожар на самом деле, быстро потушили. Никакой мистики, как сказал бы шеф. Банально до жути.
Следующие несколько газет снова оказались бесполезным старым мусором и отправились во вторую растущую стопку уже прочитанного. За окном сгустилась ночь. Эрик зевал и хотел спать, но заставил себя взять еще одну. В глаза сразу же бросился жирный заголовок «Рекимия — наша маленькая, но гордая страна», под ним находилось несколько длинных столбиков текста. Эрику не то чтобы стало интересно, но все же эта статья несколько отличалась от того, что он уже привык видеть, потому он погрузился в чтение.
Статья оказалась пространным патриотическим словоизлиянием бланвертского мэра. «Архипелаг велик и многообразен, и мы лишь его частичка, единственный островочек, затерянный среди тысячи других…», «Каждый рекимиец должен гордиться своим происхождением!», «…другие острова и рядом с нами не стояли!» — и так далее, и тому подобное, и все в таком духе. Любопытство Эрика быстро сменилось легкой тошнотой, но он все-таки заставил себя дочитать до конца. Немного особняком, выбиваясь из общего настроения, стояла лишь следующая ремарка: «Это правда, и нет ничего постыдного в том, что мы обрели долгожданную независимость только двести лет назад…», но в остальном это было невероятно противное творчество.