Бутлегеры
Шрифт:
С тех пор утекло много воды. Я попытался объяснить Зуеву, что теперь, когда все рестораны стали негосударственными, проведение таких мероприятий за счет заведения в принципе невозможно. В нынешних условиях государство демократично разрешило гражданам бороться с обсчетами в кафе и ресторанах самостоятельно, что лучше всего делать сидя дома и не посещая злачных мест.
– Подожди, Игорь, - остановил мои объяснения Вязов.
– Хорош нынешние порядки хаять. Они конечно не идеальны, зато у нас есть гласность и свобода слова.
– Ага, - кивнул я.
– Свободы стало больше - цепь удлинили на метр, а миску отодвинули на два!
– Да нет, ты меня не понял. Я вот, что подумал. Зуичу надо помочь. Но раз мы этого не можем сделать сами, то просто нужно найти того, кто профинансирует операцию. Серега, тебе
– Никакой, - пожал плечами Зуев.
– Тогда продолжаю. Насколько я понимаю, информация получена от Ольги?
– покосился на меня Виталий.
Я утвердительно кивнул.
– Так вот, свобода слова создала такую ситуацию, когда средства массовой информации отчаянно конкурируют между собой и согласны платить, чтобы раздобыть острый горячий материал. Я думаю, что оплата столика в ресторане не будет слишком большой ценой за право на эксклюзивный репортаж о милицейской операции по захвату наркоторговцев. Давай позвоним Ольге и спросим: согласится ли ее редактор на такой вариант?
– Мысль интересная, - кивнул я.
– Только у меня нет ее телефона.
– У меня есть, - заметил Виталий.
– Удивляюсь, как некоторые опера умудряются брать у девчонок телефончики, - покачал головой я.
– Я не просил у нее назвать номер телефона, она сама мне его сказала. Когда с крана ее спускал, она мне его в ухо раз двадцать продиктовала. Мол, если разобьется, чтобы я ее семье сообщил.
– Вы со своими девчонками потом разберетесь, - вмешался Зуев. Главное, скажите, что мне ребятам передать. Беретесь помочь или нет?
– Поможем, Серега, не волнуйся. Только придется вам с собой на дело одну журналистку взять.
– Возьмем, не жалко, - пожал плечами Зуев.
– Только пусть обещает, что не будет в окна прыгать, а то я последнее время к этому очень чувствительно отношусь.
– Хорошо. Я с ней поговорю, - пообещал Вязов.
Виталий не только организовал "уголкам" финансирование операции, но и сам принял в ней участие. В самый последний момент перед выездом в "Галактику", когда Вязов привел в кабинет Зуева журналистку Ольгу, позвонил один из оперов ОУР и сообщил, что дома ошпарился кипятком при попытке починить кран с горячей водой, а по сему приехать не может. Серега окинул взглядом внушительную фигуру Виталия, решил, что если тот будет маячить рядом, то это поколеблет желание наркодельцов оказать сопротивление, и спросил:
– Третьим будешь?
Не в характере Вязова было отказываться от работы, тем более в присутствии дамы. На дело отправились Зуев со своим рисковым младшим опером, Виталий и Ольга с закамуфлированной в сумке видеокамерой. Шеф-редактор поручил ей заснять все от начала до конца, а "уголки" не возражали, при условии, что она отдаст им копию пленки, которая в последующем смогла бы послужить вещественным доказательством в суде.
Самую главную часть операции Вязов пропустил. Но зато у него состоялось одно очень любопытное знакомство. Едва "уголки", журналистка и он устроились в ресторане за столиком возле стойки бара и сделали заказ, как женщина-метрдотель подошла к их компании и сказала:
– Извините, Виталий Иванович, наш учредитель просит вас подняться к нему. Если не возражаете, я вас провожу.
– С тобой только на дело и ходить. Оказывается тебя тут каждая собака знает, - недовольно буркнул Зуев.
– Никогда не замечал за собой особой популярности, - пожал плечами Вязов.
Однако предложение его весьма заинтриговало. Он поднялся и двинулся вслед за метрдотелем. Женщина провела его через служебный ход на второй этаж, постучала в дверь без какой-либо таблички и предложила Вязову зайти. Он решительно шагнул внутрь. В кабинете находился только один, пожилой невысокого роста, человек, сидящий за столом в офисном кожаном кресле. Вязова он встретил, как родного:
– Какие люди! Проходи, Виталий Иванович, гостем будешь. Проходи, присаживайся.
Лицо хозяина кабинета показалось Вязову неуловимо знакомым, хотя он с уверенностью мог сказать, что никогда не видел его в жизни. Следуя приглашению, Виталий не спеша приблизился и молча опустился в мягкое кресло сбоку от стола. И тут он вспомнил, где видел этого человека. На портрете. А портрет его Вязов внимательно изучил в кабинете
одного из владельцев оптового рынка, поскольку выяснил, что на нем изображен не кто иной, как Тимофей Васильевич Пахомов, известный в городе под криминальным псевдонимом "Колчедан". Вообще-то, Тимофей Васильевич старался не афишировать свою личность и не популяризировать физиономию на страницах газет и телеэкране. Однако браткам рекламировать свои персоны не препятствовал. А уж тем козырнуться перед народом было в кайф. В последние годы братки всерьез озаботились созданием собственного имиджа деловых людей, чуть ли не спасителей Отечества. Они активно участвовали в деятельности одной из общероссийских партий, создали собственный местный общественно-политический союз, развесили по всему городу рекламные щиты, что их ОПС обещает народу "Спокойствие и процветание", а так же не упускали случая сделать красивый популистский жест, например, спустить под землю бастующим метростроевцам мешок денег. Вообще, желание козырнуться у братков в крови. Ну, любят ребята красиво выглядеть. Скажем, под рукоплескания трибун стадиона подарить машину лучшему бомбардиру российского чемпионата по футболу Матвееву. А вот такие вещи, как, например, организация нападения бригады хулиганов с железными прутьями на другую футбольную "звезду" Веретенникова, ускользнувшего из- под их опеки и уехавшего играть за команду другого города, предпочитают делать в тихушку. Говорят, история повторяется уже в виде фарса. При советской власти обязательным атрибутом партийной номенклатуры являлось иметь за своим служебным креслом портрет генерального секретаря ЦК. У бандитской номенклатуры вошло в привычку вешать в кабинете портрет пахана. Таким образом, Вязов, ознакомившись недавно с настенным полотном с изображением Колчедана, теперь имел честь лицом к лицу встретиться с живым прообразом портрета.Между тем, господин Пахомов, пытаясь завязать светскую беседу с гостем, невзначай поинтересовался:
– Какими судьбами к нам на огонек, Виталий Иванович? По делам или просто отдохнуть, расслабиться решили?
– Просто так, Тимофей Васильевич. Шли мимо, дай, думаем, завернем к вам в гости.
Дружелюбная маска на лице хозяина кабинета сохранилась, но глаза из бесцветных, ничего не выражающих, вдруг превратились в острые буравчики.
– Ну, коли ты меня знаешь, то нет нужды и знакомиться, - усмехнулся он.
– Хотя, думаю, Виталий Иванович, нам с тобой раньше следовало встретиться, посидеть, поговорить. Глядишь, и многих недоразумений бы не произошло.
– Это что же, Тимофей Васильевич, понимать под недоразумением? Уж не то ли, как Валера мою подружку в заложницы взял и пытался на меня наехать?
– И это тоже, - кивнул Пахомов.
– Так, насколько я в курсе, он по твоей указке работал, Тимофей Васильевич.
– Нет. Тут тебя, Виталий Иванович, неправильно проинформировали. Наоборот я Валеру предупреждал: не прессуй мента, не за что, он только свою работу делал и делал ее на совесть. Если Джавдет с бабками прокололся, то это еще не повод, чтобы с ментами в конфликт вступать. Однако Валера всегда себя крутым считал. Не послушал меня, вот и накосорезил. А сейчас менты в городе беспредел чинят из-за его ошибки.
– Что-то я не пойму тебя, Тимофей Васильевич. Ты уж выражайся как-то ясней. Получается, когда у меня деньги вымогали и грозили убить, это ошибка, а, когда милиция законным образом с преступностью борется, беспредел?
– Да нет, Виталий Иванович, ты не так понял. Или я не так объяснил. Ты не обижайся на меня, старика. Я ж в университетах не обученный. Иной раз и объяснить толком не могу, что думаю.
– А ты, Тимофей Васильевич, объясняй проще. Можешь по фене, я пойму.
– Шуткуешь? Язвишь над старичком. Только напрасно это. Я ведь почему в этой жизни сумел со смертью разминуться и над людьми малость приподняться? Да потому, что никогда не считал себя умнее других и всегда старался учиться. А людей я много всяких повидал и понял, что нет среди них совсем плохих. В каждом можно что-то хорошее найти, только подход нужен верный. Это я к тому, чтобы ты во мне не биографию мою видел и не сплетни, которые недруги распускают, а человека, который тебе добра желает. Если хочешь знать, когда люди прознали, что ты у Джавдета денежки общаковские увел, кое-какие горячие головы тебя порешить за то хотели, да я не позволил.