Бутлегеры
Шрифт:
Виталий разошелся не на шутку и резко, на повышенных тонах "наезжал" на женщину и даже предложил ей прокатиться на кладбище. Я в это время брал объяснение по рядовому материалу о невозврате денег с гражданина, который сразу стал больше прислушиваться к репликам Вязова, чем к моим вопросам. Наверное, он слышал муссирующую в народе сказку о том, как менты вывозят несговорчивых жуликов на кладбище, ставят их перед свежевырытой могилой и под угрозой пистолета предлагают честно поколоться или принять смерть, а потому не усомнился, что мой сосед по кабинету предлагает даме прокатиться на погост именно с этой целью. Однако вскоре выяснилось, что на кладбище сотрудница центра социальной защиты всего-навсего должна была показать дедушкин памятник, чего она, естественно, сделать не могла по причине отсутствия оного. В общем, дама ехать на погост
А дело было так. В служебные обязанности женщины, которую привез Вязов, входило начисление и перерасчет пенсии, поэтому все ветераны района проходили через нее. Лет пять назад она положила глаз на нашего дедушку. Он как раз тогда обращался к ней по поводу перерасчета пенсии. Рассчитала она психологически верно: старичок - божий одуванчик и, главное, смахивает на не вполне нормального, поэтому, если чего вызнает и пойдет жаловаться, то никто ему не поверит. В общем, сняла она со всех дедушкиных документов ксерокопии и у себя в отделе оформила бумаги будто бы вступила с ним в законный брак да еще и прижила от него трех детей. А спустя какое-то время она его, опять же на бумаге, похоронила, после чего стала получать пенсию по случаю потери кормильца. Долгое время так и продолжалось: старичок получал свою пенсию по возрасту, а его фиктивная вдова - свою. Каким-то образом информация просочилась и дошла до дедушки. Как всякий нормальный человек, он возмутился, только не мог никому доходчиво объяснить суть своих претензий. Так бы все и продолжалось, не прояви Вязов участие к пожилому человеку и не распутай клубок аферы, искусно запутанный сотрудницей Центра социальной защиты населения.
Арестовывать столь бессовестную женщину Виталий не стал, но уголовное дело в отношении нее по факту мошенничества возбудил. Оно получило огласку. Во всех Центрах социальной защиты провели соответствующие проверки и постарались принять меры, чтобы не допустить аналогичных обманов в будущем.
Петрович отметил инициативу, проявленную Вязовым, но еще раз напомнил, что основная задача Виталия - борьба с изготовителями "паленки" и не примнул дать три своих традиционных указания на букву "у": улучшить, усилить, углубить.
Н А Ш В Т О Р О Й Ц Е Х
От оперов при любой власти ничего не зависело и всегда, главным образом, требовалось одно - работать. Поэтому смена руководителя областного управления напрямую никого из нас не касалась и была воспринята спокойно. Прежнего начальника УВД перевели в Москву, а на его место прислали "варяга", прежде руководившего милицией небольшой области, по численности населения сравнимой с одним районом нашего города. Среди слухов о причинах его назначения чаще всего звучала мысль, что специально искали нейтрального человека со стороны, не связанного здесь ни с какими финансовыми группами.
По большому счету нам внизу, "на земле", ни холодно, ни жарко от всех перестановок в верхах, поэтому смена главного милиционера области воспринималась с таким же равнодушием, как смена премьер-министра в Гвинее Бисау. Единственно Бородянский попытался придать этому событию значимость и запустил в массы слух будто бы новый начальник распорядился выписать всему гарнизону премию, чтобы на местах смогли обмыть его вступление в должность, однако, в виду полнейшей абсурдности такой информации, в бухгалтерию никто не пошел. Для нас всю вышестоящую пирамиду власти олицетворял Петрович, который выполнял функции конечного проводника и министерской, и президентской воли. От него одного зависело решение таких особо важных вопросов, как получение премий и званий, выбор времени для отпуска, а главное - общее благополучие службы. Петрович сознавал свое величие в нашем маленьком мирке, поэтому старался быть справедливым, но хвалил редко, чаще из его уст звучали три привычных требования на букву "у", и название пьесы Шатрова "Дальше, дальше.....".
А "дальше" было то же, что и вчера, подтверждающее фразу "вся жизнь борьба". Каждодневная борьба за показатели и с обстоятельствами. Даже работа наша называется борьбой с экономическими преступлениями. Удручает то, что, в отличие от спортивного состязания, победа в этой борьбе невозможна. Пересилить человеческую природу нельзя, экономические преступления существовали и будут существовать всегда, пока существуют люди. Каким бы совершенным не было человеческое общество, всегда найдется тот, кто наплюет на правила и законы ради обогащения.
Но, если мы не в силах искоренить зло, то должны постараться хотя бы ограничить его.Это в полной мере относится и к нашей с Вязовым работе по борьбе с бутлегерами. И хотя эта деятельность напоминает сражение с гидрой, у которой вместо отрубленной неизменно вырастает новая голова, но рубить их нужно. Хотя бы из принципа. После введения в действия Указа Президента N 1199 в России ежемесячно объявлялось о ликвидации сотен подпольных цехов по выпуску фальсифицированных спиртных напитков. Однако возникает впечатление, что меньше их не стало. Выгодный криминальный бизнес вербует в ряды бутлегеров все новых и новых волонтеров. Мы с Виталием тоже внесли свою скромную лепту в милицейскую статистику по выявленным цехам и вскоре после первого, на Лесоторговой базе, сумели накрыть еще один. И в этом нам опять помог Профессор.
После того, первого цеха, Иванов получил от Вязова небольшую денежную премию, которую посчитал своим долгом немедленно пропить. Принять участие в этом процессе он предложил и нам, однако мы с Виталием вежливо, но твердо отказались. Регулярно и крепко пьющие люди, типа Профессора, обычно отказам от угощения только рады, считая, что им больше достанется. Поэтому Иванов на нас совсем не обиделся, накупил на всю премию водки и с превеликим удовольствием употребил ее один. Конечно, на это потребовалось время. Почти неделю, Профессор, словно настоящий ученый, ставил на своем организме опыты, выясняя какое количество сорокоградусной жидкости он сможет осилить за сутки. Естественно Иванов не успокоился, пока не выдул все, а потом несколько дней мучительно выходил из запоя. Но зато, когда вышел, снова активно включился в работу по поиску дешевой водки и денег на нее.
Есть в алкоголиках нечто романтично-первобытное. Первые люди на земле проводили все свои дни в охоте, чтобы насытить утробу. Забьют мамонта, устроят пиршество, а на следующий день снова копье в руки, и вперед. Так и жизнь нынешних язычников, приверженцев Бахуса, сводится к постоянному поиску алкоголя. Добудут бутылку, выпьют, отведут душу и вновь выходят на промысел. Эх, сколько же у нас по стране таких охотников, и какие огромные суммы наваривают на них бутлегеры.
В тот день Профессору не везло. Сначала он безрезультатно прогулялся по знакомым торговым точкам. Киоскеры считали, что все дивиденды за полученную от него информацию о ментовских подлянках уже выплатили, да к тому же сами после очередных штрафных санкций сидели на мели. Халявное угощение Иванову обломилось, а денег на законную конвертацию их в алкогольную продукцию не было.
Потом Профессор прогулялся возле гастронома. Встретил двух старинных приятелей с типичной для алкоголиков тоской в глазах. Они позвали Иванова с собой на дело - пошустрить по дворам и, если повезет, стянуть какое-нибудь бельишко, вывешенное на просушку. Однако, он не зря имел "погоняло" в виде ученой степени, до уголовщины никогда не опускался, а потому отказался. Правда, легальных способов раздобыть денег имелось не много. К тому же, во всех сферах, будь то погрузочно-разгрузочные работы у коммерсантов или сбор стеклотары, царила жесткая конкуренция. Штрейкбрехерство чревато жестоким битьем, а насилия миролюбивый Профессор не любил, особенно когда оно применялось к нему. Поэтому, поразмыслив, решил не рисковать и попытаться изыскать деньги каким-либо другим образом.
В тяжелых раздумьях он бродил по городу и повстречал еще одного старого знакомого по прозвищу "Чинарик", полученном им в незапамятные времена за привычку подбирать окурки. Чинарик давно уже опустился на низшую ступень социальной лестницы, превратился в бомжа, и теперь собирал не только окурки. Иванов застал его за занятием, когда тот тщательно рылся в помойке в поисках пропитания.
– Привет, - поздоровался Профессор.
– Как улов?
– А, чего тут путнего найдешь, - пренебрежительно махнул рукой Чинарик.
– Сейчас люди экономят. Ничего путнего не выбрасывают. Чтобы приличной хавки добыть, нужно в центр ехать, где "новые русские" живут. Вот там, сказывают, лафа, на помойке чего только не сыщешь: и бананья чуть подгнившие и йогурт просроченный нераспечатанный и банки вздувшиеся со всякими консервами заморскими. Но тама своя мафия. Сказывают, один мужик с зоны откинулся, а жить негде, ну и сунулся за хавкой на одну помойку на Московской горке. Так местная мафия тама ему башку отрезала и в контейнер сбросила. А ты чегось, гуляешь?