Браслет-2
Шрифт:
Как бы оно там ни было, а через минут двадцать Санька прыгал по палате, что твой джейран, испытывая на прочность свои отремонтированные конечности.
— Не устаю восхищаться, — сказал он, возвращая мне «христову машинку».
— Врачам будем докладывать? — улыбнулся я. — Или как?
— Что значит «или как?»
— Как ты объяснишь своё чудесное выздоровление? Они ж не утерпят, пошлют тебя на обследование, феноменом станут обзывать. Тебе оно надо?
Он задумчиво потёр переносицу:
— В принципе, ты прав…
Короче, сбежали мы. Ко мне на остров. Только по дороге
Вся команда, наконец-таки, была в сборе.
— Ну что, господа? — открыл я «заседание», когда женская половина «контингента» уединилась наверху вместе с Настей, а детская, оседлав Глашку, «потерялась» в местных джунглях. — Будем смотреть кино?
— Давай-давай! — с шумом придвинул Пашка к столу свой стул и запустил пятерню в блюдо с чем-то разноцветным и любовно приготовленным нашими женщинами. — А то я по бабушке истосковался весь!
— «С головою влез в тарелку, — с усмешкой продекламировал Игорь, наблюдая за его манипуляциями. — Аж заляпал супом бант!»
Мы и его приобщили к племени фанатов филатовского «Стрельца».
— Это всё от нервов, — равнодушно отозвался тот, закидывая в «топку» угощение. — Ой, как вспомню! Так вся и вздрогну!.. — Он выразительно передёрнул плечами и его жующая физиономия повернулась к Игорю. — Попрошу мне в рот не заглядывать. Вы что, сюда жрать пришли?… Во, смотри! — указал он на возникший перед нами экран. — Уже титры пошли! «Двадцатый век Фокс представляет»!
Знакомая тёмная пещера заполнила собой изображение.
Лидон всё так же ковыряется в углу у основания возвышения, тихонько раскачиваясь взад-вперёд. Видимо зудит свою нескончаемую песню.
Посреди пещеры горит костёр, и языки его пламени выхватывают из темных углов свирепые рожи истуканов. В его неровном свете кажется, будто они кривятся в хищных усмешках.
Мелиса в трансе, уставившись в одну точку, сидит в позе Будды на вершине своей пирамиды из камней и шкур.
Я придвинул экран вплотную к ней, чтобы не пропустить момента убийства. Глаза её полуприкрыты и не излучают того бешенства, которое всегда светилось в них, когда мне доводилось, так сказать, беседовать с ней.
— «Бабушка», «бабушка»! — усмехнулся Санька в наступившей тишине, прерываемой лишь чавканьем Пашки, да криком попугаев за окном. — Какая же она бабушка? Молодая женщина… И, при том, не лишена приятности… Зачуханная только. Но это уже вопрос бытовых условий…
— Ты дальше смотри! — чавкнул Пашка. — Ценитель! Посмотрим, что ты потом запоёшь!
Минут десять ничего не происходило. Пашка первый потерял терпение:
— Промотай вперёд, что ли?
— Нет, — упёрся я. — Момент пропустим.
Прошло ещё минут пять.
— Так мы до ишачьей пасхи… — начал было Пашка опять свою канитель, но в этот момент Мелиса открыла глаза и резко вскочила. Лицо её исказилось в гневе и она, резко выбросив руку в нашем направлении, стала что-то кричать, брызгая слюной и топоча ногами.
— Чё это с ней? — повернулся
ко мне Санька. — Нас почуяла?— Ага! — хрюкнул Пашка, вытирая рот углом скатерти. — С того света!
— Скорее всего, Седой пришёл, — сказал я. — Сейчас посмотрим…
И развернул изображение на сто восемьдесят градусов. Точно. У входа в низком поклоне согнулся наш старый знакомый.
— Хрен с ним, с Седым! — завопил Пашка. — Не отворачивай экран! Пропустим же!
— Пока Седой здесь, она ещё была живая, — успокоил я, разворачиваясь обратно. — Убийство произошло после его ухода.
— Вот и не фиг вертеть! Ждём.
Ждать пришлось недолго. Седой, не ожидавший такого напора, быстренько ретировался. Это мы поняли по изменившемуся выражению лица Мелисы. Оно стало у неё отсутствующим. Только пароксизмы гнева ещё искажали его. Она несколько раз нервно дёрнула подбородком и опять опустилась на своё место.
И вот тут произошло то, чего мы так долго ждали.
За спиной Мелисы проявилось лицо Кирюши и он, криво ухмыляясь (как всегда!), что-то произнёс, проведя над её головой каким-то предметом. И тут же испарился.
Она вздрогнула и вскочила на ноги, оборачиваясь на звук. Но в ней моментально что-то как бы надломилось. Лицо её исказило то ли изумление, то ли мука и она медленно осела на шкуры, головой свесившись через край.
— Кто бы сомневался! — сказал я и окинул присутствующих торжествующим взглядом.
— Не, ты дальше смотри! — заорал Пашка, тыча обглоданной костью в экран. — Смотри, что делается!
Пашка был прав. Творилось что-то несуразное: «не лишённое приятности», как выразился Санька, лицо Мелисы прямо на глазах начало сморщиваться и высыхать. Процесс старения шёл катастрофическими темпами! Руки, выпростанные из под покрывавших её одежд, истончились и от молодой плоти остались лишь кожа да кости. Голова превратилась в череп, обтянутый сморщенной пятнистой кожей. Глазницы и рот безобразно ввалились.
— Вот тебе и ответ, почему бабушка так смердела, — сказал Санька. — Её попросту насильно состарили. И, пока её нашли, да перенесли к вам на стартовую площадку, по её внутренним часам прошло не меньше пары лет.
— Уж воняла она, так воняла! — подтвердил Пашка, выуживая очередной кусок мяса. — Ей праву, кумочка!
— Ты что, сюда жрать пришёл? — не выдержал Игорь. — У меня бы кусок в горло не полез при виде такого!
— Вот и хорошо! — ничуть не смутившись, фыркнул тот с набитым ртом. — Мне же больше будет. Пончик как говорил? «Режим питания нарушать нельзя!» О! — поднял он жирный указательный палец и значительно выкатил глаза. — Я и не нарушаю.
Игорь возмущённо хмыкнул и отвернулся.
— Ладно, — сказал я, выключая изображение. — Что делать будем?
— А что тут можно сделать? — пожал Санька плечами. — Эти хлопцы нам не чета. Тут только ждать развития событий или прятаться. Явно же видно, что нам наступают на пятки. Убрали конкурирующую организацию, что по глупости влезла поперёк батьки в пекло. Им из-под тебя что-то надо, а эта экзальтированная дамочка влезла со своими амбициями не по делу. За что и поплатилась.
— Знать бы, что им надо…