Браслет-2
Шрифт:
— Какие документы?
Ясное дело, это был финт ушами. Теперь Люся выполняла роль сбежавшей собаки. Ей предписывалось, в случае чего, не пущать и отбивать атаку нагрянувших террористов.
Моментально воспрянув духом и приосанившись, начальница усмехнулась и с гордым видом завозилась с замком:
— Ну что ж, заходите, молодые люди…
Блокада была прорвана.
Помещение местной администрации и снаружи-то не сильно радовало глаз, а внутри так и вообще оказалось на грани убожества. Привыкшие уже к своим, без преувеличения сказать, шикарным апартаментам,
— Присаживайтесь.
В помещении было как-то слабо натоплено и мы не спешили освобождаться от верхней одежды. Две печки цилиндрической формы высотою от потолка до пола надсадно гудели, создавая иллюзию уюта. Видимо, местный кочегар не так давно вспомнил о своих непосредственных обязанностях.
— Итак, молодые люди, что вас привело к нам? — вновь прозвучал тот же вопрос после короткого знакомства. Звали хозяйку Любовь Николаевной.
«Молодые люди» хором повернулись в мою сторону.
Хорошенькое дело! По-моему, договаривались о другом варианте.
Ладно…
— Мы, собственно, представляем международную благотворительную организацию, — вдохновенно начал я свою «речь». — В её задачи входит помощь отстающим и бедствующим…
— Кого это вы имеете в виду? — нехорошо осклабилась тётка, перебивая меня.
— Ну как «кого»? Вы хотите сказать, что у вас всё в порядке и помощь вам не нужна?
— Да вроде как нет. До сих пор не жаловались.
Я удивлённо посмотрел на неё:
— И ни в чём у вас нет нужды? Ни в финансах, ни материальном обеспечении?
Та хитро прищурилась и скромно опустила глазки:
— А вы можете что-то предложить?
Долго не раздумывая, я брякнул:
— Да практически — всё.
Санька, сидевший по правому борту, негромко кашлянул и странно посмотрел на меня.
Начальница же, наоборот, совсем никак не отреагировала. Некоторое время она сидела, опершись локтями на стол и смотря на свои сцепленные руки. Мне даже показалось, что она уснула.
Потом сделала движение к стоявшему на краю стола телефону и вопросительно посмотрела в мою сторону:
— Я позвоню?
Не ожидая никакого подвоха, я согласно кивнул.
Санька опять крякнул и едва заметно усмехнулся. А Пашка совершенно недвусмысленно протелеграфировал:
«Ментов будет звать».
Я глянул на него и пожал плечами: мол, нам-то что? Уже проходили.
Он только чуть заметно покрутил головой.
Телефон долго не поддавался на уговоры, сбрасывая набранный номер. Начальница заметно нервничала, что-то невнятно бормоча, но упорно, раз за разом, пытала аппарат. Наконец нервозную тишину прорезал её радостный вопль:
— Вячеслав Николаич!.. Это Люба!.. Да, Данилова! Какая же ещё?… А-а, ну да… Вы не могли бы… Что?… Нет-нет, я по делу!.. Что?… Да нет же!.. У нас тут иностранная делегация… Иностранная делегация, говорю!..
Она кричала так, будто «Вячеслав Николаич» отвечал ей с Марса.
— Какие шутки?!.
– продолжала она уговаривать «марсианина». — На полном серьёзе!.. Что?… Четверо молодых людей… Да… Довольно приятной наружности!.. — она хитро покосилась в нашу сторону. — Чё надо?… Надо, чтоб вы приехали!.. А как же?… Как же без вас?… Не-е!.. Нет, не могу!.. Минут через
Она положила трубку и с просветлённым лицом повернулась к нам:
— Это глава нашего сельского поселения. Вам надо его подождать. Без него я не могу вести с вами переговоры.
Пашка радостно подскочил:
— Ну тогда мы пока на улице перекурим.
Я удивлённо глянул на него и тоже встал.
— Как хотите… — облегчённо вздохнула начальница.
— А пока это вам… — совершенно неожиданно для себя я извлёк из-за пазухи букет роз и коробку конфет и положил всё это перед нею на стол. — Для удачного ведения переговоров.
— Ой, да ну что вы?! — разом покраснела та и в деланном испуге переместила своё дородное тело на спинку подозрительно заскрипевшего стула. — Неудобно как-то…
Я обольстительно (как мне показалось) улыбнулся и вышел вслед за своими «делегатами» выслушивать их насмешки.
Прошло, наверное, минут двадцать, пока на дороге показалась белая «Нива». Других машин попросту не наблюдалось. Осторожно притормозив рядом с нашей «ласточкой», водитель степенно выгрузил себя из машины и, состроив значительную физиономию, стал осторожно спускаться по скользкой тропинке с дорожного полотна.
— Приветствую вас, молодые люди, — с преувеличенным радушием произнёс он, подойдя к нашей уже порядком продрогшей «делегации». — Это о вас мне говорила по телефону Любовь Николаевна?
— А вы, надо полагать, тот самый Вячеслав Николаич? — довольно неучтиво ввинтился неугомонный Пашка, не дав мне рта раскрыть.
«Похоже, — мысленно усмехнулся Санька, — словосочетание „молодые люди“ здесь у них официально принятое ругательство…»
Хлебосольно расставив руки, словно пытаясь обнять нас всех сразу, долгожданный Вячеслав Николаевич стал мягко подталкивать нас ко входу в «храм» администрации, неся какую-то околесицу о своей занятости и о том, как он рад нас всех тут видеть.
Всей толпой мы и ввалились опять в знакомый нам убогий «офис».
— Люба! — с порога загундосило высшее начальство. — Что ж ты гостей-то на улице морозишь? Надо было бы стол организовать. Люди издалека к нам, наверное…
— Так ведь они сами… — тут же принялась оправдываться «Люба». — Покурить, говорят… Разве я могу задерживать?
— Ради Бога! — стал отнекиваться я. — Какой стол? Мы к вам по делу…
— Так а я о чём же? — вскинул руки в притворном изумлении глава поселения. — Все дела за столом решать — оно как-то сподручнее. Не обижайте нас!
— Да кто вас обижает? — гыгыкнул Пашка, кося на него лукавым глазом из-под кучерявой шевелюры. — Мы и не думали. Стол так стол. А если ещё присовокупить чего поинтереснее… — мечтательно закатил он свои посоловевшие глазки, явно провоцируя хозяев на нужный ответ.
— От это по-нашему! — потёр в предвкушении руки хлебосольный глава. — Люба! Ты где? Ну-ка!..
Но Любе ничего не надо было объяснять. Видимо, система уже отработана до мельчайших нюансов. Мигом всё организовалось, я не успел и глазом моргнуть, как оказался за накрытым столом. Всё это сопровождалось малопонятной суетой, нескончаемыми прибаутками и сюсюканьем самого главы, порой переходящих грань всякого приличия, и подобострастным хехеканьем Любы.