Чтение онлайн

Помогай закрыл за ним окно перехода и вопросительно уставился на меня:

— Настя идём?

— Ясное дело!

— Ой, соня мой пришёл! — заулыбалась Настя с кровати, едва завидев нас. Она сидела в окружении «помощников», как выразился брательник, умильно смотрящих на свёрточек, шевелящийся рядом с нею. Тут были и Наталья, и Милка. Одному Пашке было невыразимо скучно. Прислонившись к стене и скрестив руки на пузе, он старательно подавлял зевоту.

Я подбежал к Насте,

наскоро чмокнул её и аккуратно подсунул руки под бесценный свёрточек:

— Можно?

Настя напряглась:

— Смотри — осторожно…

Я медленно приподнял тёплый комочек и, не дыша, прижал к себе, заглядывая в сморщенное личико.

— Ну, вылитый батя! — вынесла вердикт Наталья. — И твоего-то ничего нет.

— Скажешь тоже…

— А что, неправда, что ли? — обратилась она за поддержкой к едва не дремлющему Пашке. — Ну, скажи? — толкнула она его в бок.

Тот с несчастным видом вскинул брови и руки, как бы говоря: «Кто бы сомневался?» Видимо, этот вопрос в течение последнего часа ему задавали не первый раз. А потому от его «оптимизма» веяло смертной тоской.

— Как ты себя чувствуешь? — шёпотом спросил я.

— Как огурчик! — с улыбкой отрапортовала Настя. — Хоть сейчас домой! Только эти, — взмах куда-то за спину, — не отпускают. Говорят, что подозрительно. Уж очень всё гладко прошло. Так не бывает.

— Та ну! «Не бывает»! — с видом знатока заверила Наталья. — Сколько хошь!

— Во сколько же он родился?

Настя рассмеялась:

— Ты чего шепчешь? Он крепко спит!

— А шевелится?

— Так это снится что-то. Мальчик умница. Мы хорошо покушали и теперь дрыхнем.

Она с любовью и обожанием смотрела на малыша.

Я аккуратно присел рядом на край кровати. В душе шевелилось незнакомое чувство. То ли гордость, то ли нежность. Я счастливыми глазами смотрел то на неё, то на малыша и молчал. Всё было и без слов понятно.

Пашке эта идиллия уже, видимо, застряла в зубах. Поэтому он встал и с хрустом потянулся. Потом подошёл к окну и, выглянув на улицу, тоскливо спросил:

— Чё, мать, мож пойдём? Пусть они тут сами… Да и пацанов пора забирать…

— Ну ладно, — с явной неохотой засобиралась та. Пашкиных чувств она не разделяла. Ей хотелось ещё потрепаться.

— Ну так это… — Я с беспокойством поёрзал задницей по простыне. — Когда обмывать будем?

Глаза Пашки мигом загорелись:

— Эт' как скажете! Мы — хоть щас!

— Я те дам — щас! — цыкнула на него Наталья. — Не наглей! Дай очухаться людям.

Тот подвигал бровями, смотря в потолок, и просопел:

— Ну да, ну да… Всё верно… Там ещё и Другов своей очереди дожидается…

— Вот именно! Без тебя разберутся! — И она потянула его за рукав. — Пошли, «обмывальщик»!

Остальное было делом техники. Настю я забрал из роддома в тот же день. Врачи немного поскандалили на тему «не положено», но, после щедрых подарков, моментально сменили гнев на милость. Даже предложили свои услуги «в случае чего». Я не стал отвергать «добровольную» помощь и сказал, что буду иметь их в виду.

Как только, так сразу. Типун, конечно, мне на язык, но… чего не бывает.

Настю с малышом я со всем надлежащим комфортом обустроил в Тадж-Махальчике. Было как-то боязно в помощницы давать ей Глашку в таком щекотливом деле. Но — выбора не было. Не звать же, действительно, помощников со стороны? Ещё неизвестно, что за люди попадутся. Не хотелось бы до поры до времени открываться внешнему миру. И так уже многие посвящены в истинное положение вещей. А что знают две женщины…

Что интересно, проблема нарисовалась в совершенно неожиданном месте. Малыш уже второй день жил на белом свете, а мы никак не могли выбрать ему имя. Вариантов было множество, да и советчиков — тоже. В конце концов, я сказал Насте:

— Как решишь, так и будет. Не слушай никого.

— Тебя тоже? — хитро прищурилась она.

— Меня — тоже.

— Тогда будет Витька.

На том и порешили. Я, в принципе, был с самого начала не против её варианта, но хотелось чего-то такого… Ну, в общем, необычного. Сообразно положению в обществе. Но и это имя тоже неплохо подходило. Виктор — Победитель! Многообещающе.

К Другову я наведался в тот же день. Как только убедился, что Настя чувствует себя прекрасно. Браслет уже опять красовался на моей руке и я был полон сил и планов.

— Что там за сказки про меня сочиняют? — с улыбкой спросил он меня, когда улеглись восторги и поздравления после встречи.

— Это не сказки.

— Я хочу знать всё из первых рук.

— А чем их рассказы будут отличаться от моего? Они тоже — активные участники событий.

— И всё-таки?

После подробных описаний наших приключений с видеопросмотром собственного похищения, он задал вопрос, мучивший не одного меня:

— Так кто же укокошил бабушку? Ведь, если судить по твоему рассказу, голыми руками её не возьмёшь.

— Не знаю.

— А кино посмотреть не догадались?

— Догадались. Но отложили это мероприятие до твоего выздоровления. Все вместе будем смотреть.

— И любопытство не гложет? Я бы уже не утерпел.

— Гложет. Вот сейчас тебя отремонтируем и — вперёд. Начнём дознаваться.

— А стоит ли? После драки кулаками?… Уже как бы и всё равно… Дела есть и поважнее.

— Не всё равно. Имеется сильное подозрение, что все эти события — предисловие к намного большим неприятностям.

— Ты про нашего дражайшего и непотопляемого?

— Про него, любимого.

— Пуганая ворона куста боится. Он теперь тебе везде мерещится.

— Предложи другое объяснение.

— Только после просмотра кино.

— Вот именно… Давай сюда свою руку…

Любопытно, что в этот раз я в отключке не валялся. То ли выспался перед этим основательно, то ли Помогай там чего «наколдовал», но лишение меня браслета во время восстановления Саньки сказалось на мне лишь небольшим упадком сил. И то хорошо. А то: чуть что — и сразу в обморок. Как кисейная барышня. Очень неудобно.