Чтение онлайн

Мы выплываем на пустынную проезжую часть. Некоторое время едем молча, из магни-толы льётся неизвестная мне группа. Ничего не имею против, очень похоже на рок, если бы не гадские для нынешней ситуации слова:

Время ошарашено носится,

Время как жвачка не тянется,

Время не растрачивают те, кто

Знают то, что временем надо платить.

Полагаю, Стёпка хмур как и я, а Серый вдруг задаёт вопрос:

– Это же с кем вы сейчас воюете?

Во дурак.

– Что значит чьих?
– усмехается водитель.
– Парень, да ты с Чукотки приехал? Хотя и там знают с кем мы воюем.

С фашистами ж.

– Так мы ж сними уже в сороковых отвоевали ж?

Вот идиот. Я терпеливо прикрываю глаза.

– Ребят, да вы что, из другого мира?!
– восклицает водитель, внимательно поглядывая на дорогу. Шутки шутками, а попал он в яблочко.

– Не обращайте внимания, - вдруг говорит Стёпка.
– Это мой брат, он немного больной на голову.

– Ааааа, то-то я вижу, видок у него глуповатый!
– восклицает шофёр и поглядывает в зеркало заднего обзора.

Не представляю, какое лицо сейчас у Серёги, но едва сдерживаю улыбку. Уголки губ всё же немного растягиваются.

– А чо это я?
– бубнит Сергей. Ох, лишь бы он понял сценарий, а то сейчас, похоже, его самолюбие всё испортит. Но Стёпка затыкает рот брату следующей фразой:

– Они на нас снова напали. Я же тебе говорил сто раз.

– Всё верно!
– кивает шофёр, поворачивая на неизвестную нам улицу.
– А что же вы его одного отпустили такси ловить? Сейчас время такое, что умных-то обманывают.
– С этими словами водитель как-то чересчур добро косится в мою сторону.

– А мы рядом стояли, - тут же отвечает Стёпка.
– Вы лучше расскажите ему, кто с кем воюет, он любит это слушать.

Вот Стёпка. Вот молодец.

И вдруг Серый подхватывает:

– Да, я люблю! Очень люблю!

Только делает это слишком уже дурацким голосом, как будто резко превратился в маль-чика-дауна. Переигрывает.

– Да что там рассказывать. Третью Мировую они развязали, фрицы эти опять, - ворчит водитель.
– Надо было тогда Сталину в Берлин всё-таки войти и снести их к чертям собачьим.

В салоне некоторое время висит пауза, а шофёр то и дело поглядывает в зеркало заднего обзора, да на меня иногда слишком уж любвеобильным взглядом. Может, ждёт, что мы продолжим. А мы и не знаем как.

Но Серёга продолжает подыгрывать, и очень неплохо.

– Так они ж мелкие, - говорит он.
– Россия вон какая большая, а Германия совсем маленькая.

– Маленькая, да удаленькая, - ворчит водила.
– Они там наплодились как кролики. Вся Россия залезет. И вооружение нехилое. Да они потом всю Европу всколыхнули. По принципу: идём на Россию, кто не с нами, тот против нас. Вот многие и подписались, чтобы на них не нападали.

– А как же Америка? Они такое потерпели?
– возмутился Серый.

– А что Америка? Ей главное - не с ней воюют. Она и спряталась. Все от нас отвернулись, - продолжал глаголить водитель.
– Китайцы, вроде бы друзья друзьями, а сразу на сторону оппозиции встали. Всем наша огромная территория нужна. Китай, говорят, уже тайгу забил. Вы думайте что хотите, ребятки, а я подозреваю, что Россия доживает последние дни.

– Как-то очень пессимистично звучит, - грустно отзывается Стёпка.

– Смотрите реальности в лицо, - отвечает водила и бросает короткий взгляд на моего друга в зеркало

заднего обзора.
– В школе, если вы ещё учитесь, вам-то небось поют, что мы победим, но европейцев, кажется, это совсем не волнует. Хотя, Москву, думаю, оставят. Оставят нас жить на клочке территории не больше Латвии, а остальное заберут. Бурятия с тайгой узкоглазым отойдёт. Может, ещё за Владивосток поборются, да там, поди, США нарисуется вдруг в друзьях, да себе всю Камчатку заберёт, правда, не знаю, что они там будут делать. Мне интересно, как наш юг делить будут. Вот это пугает. Не наделают же там массу анклавов.

– Это получается, что Китай будут самыми большими?
– интересуется Стёпка.

– Вероятно. Они ж там наплодились как кролики. Мы, ребят, собственно, уже подъезжа-ем. Три тысячи с вас готовьте.

Три тысячи? Виду я не показываю, но ужасаюсь от названной суммы. За такие деньги можно от Саратова до Самары доехать в нашей реальности. Предполагаю, что друзья тоже возмущены, но Серый уже шелестит полами куртки. Незачем спорить с невинным человеком.

А невинный человек тем временем внимательно изучает в зеркале действия Сергея, а потом вновь смотрит на дорогу и продолжает словесный понос:

– Не представляю, зачем вам музей сдался. В такое-то время. Туда сейчас и не ходит, поди, никто.

– Нас там родственники ждут, - тихо отвечает Стёпка.

Забрызганное Рено съезжает к тротуару, и говорливый таксист выключает двигатель.

– Возьмите деньги, - просит Серёга, и бледная рука друга появляется в поле моего зрения.

– И зачем вам нужен этот музей. Сейчас в музеи вообще никто не ходит, - говорит водила, забирая деньги.
– Пусто там...
– потом он замирает и хмуро поглядывает на купюры.
– Вы мне чего дали?

– Деньги, - неуверенно произносит Стёпка.

– Мне нужны настоящие!
– шофёр швыряет купюры назад.
– А не какие-то бумажки, сделанные под не пойми какую валюту.

Стёпка вздыхает и отчётливо слышу шёпот друга:

– Этого я больше всего и боялся.

– Я не понимаю, что здесь происходит?
– бормочет Серый, собирая купюры.
– Это един-ственные деньги, которые у нас есть.

Водитель откидывается на сиденье, хмурится и зло глядит на дорогу. Разговорчивый балагур с его лица исчез, уступая место разгневанному карлику. Недалеко от машины пару мальчишек помладше меня тащили через маленькую площадь металлическую сетку от кровати, редко поглядывая в сторону нашего автомобиля. В салоне повисла тонкая тишина, разрывающаяся лишь шёпотом динамиков, в которых теперь играла группа Любэ.

– Меня такой расклад совсем не устраивает, - говорит таксист и поворачивается в мою сторону.
– Предлагаю обмен.
– Глаза водилы вдруг сверкают, губы улыбаются, я вновь вижу усмешку сумасшедшего профессора. И она вновь напоминает двадцать третье июля.
– Двоих из вас я отпускаю, а кого-нибудь одного вы оставляете.
– Рука таксиста ложится мне на голову, и он ласково треплет волосы на макушке.
– Мне нужны работнички. Уж мы-то поработаем.

У меня сердце останавливается от ужаса, и ноги сводит. Острое оружие оппозиционеров давит из внутреннего кармана на грудь. Но если я даже успею надеть смертоносную штуку, то полмашины же разнесу.