Чтение онлайн

Я продолжаю есть яичницу, но уже медленно. Взгляд Стёпки каменный и какой-то испытывающий. Будто он вот-вот сейчас рассмеётся и воскликнет: И ты в это веришь???

Но Стёпка молчал. Поэтому вопрос задал я:

– И ты в это веришь?

– Когда все теории отброшены и остаётся одна, она и будет верной. Шерлок Холмс, - от-ветил Стёпка.

– Не знаю, - говорю я с набитым ртом.
– В то, что Андрюшка утонул в Заводи мне верится больше.

– Если бы, - кивает Стёпка.
– Но как тогда объяснить его странное поведение двадцать третьего?

– Ну...

блин...

– С ним раньше такое было?

– Вообще-то нет, - хмурюсь я.
– В тот день он будто с цепи сорвался. Как будто сразу ши-зофренией заболел.

– Вот видишь, - пожимает плечами Стёпка.
– Такое не бывает, чтобы нормальный пацан десяти лет просыпался утром ни с того ни с сего психом. Да, люди сходят с ума и в более раннем возрасте, но процесс-то это длительный. Нужны мотивы, внутренние конфликты, а насколько я помню, двадцать второго Андрюха был самым обычным мелким пацаном. Бе-сился, игрался, как и всегда.

Я поражаюсь, как невероятная теория может стать истиной, если её подкрепить логикой, но чёрт! Такого ж не бывает!

– И что Андрюшка сейчас делает в двадцать третьем?
– спрашиваю.
– Если мы все здесь!

– Я думаю, он там застрял как в кино, - отвечает Стёпка.
– Существует много теорий вре-мени. В частности, к нашей ситуации подходит теория гласящая, что мы прописываем бу-дущее, а прошлое остаётся кинолентой. По сути, если бы мы с тобой сейчас изобрели очки путешественника во времени, мы могли бы пройти назад и снова промотать двадцать третье июля. Только там уже живём не мы, а как бы... наши персонажи просто. Ну понимаешь.

– Понимаю, но... как же бредово это звучит.

– Привыкай. В последние дни наши жизни рушатся со скоростью Чернобыльской АЭС.

– Хорошо, и откуда же эта аномалия?
– пожимаю плечами я, добивая второе яйцо. Не-смотря на тихий шок, творящийся в кухне, отмечаю про себя особый вкус яичницы при наличии томатов.
– И можно ли как-то вытащить Андрюху оттуда?

– Мне кажется, практически невозможно, - качает головой Стёпка.
– Не каждый человек может по желанию встать и пойти путешествовать по времени.

– Но!
– Я вскидываю вилку.
– Ты говоришь, что практически невозможно. Значит, какой-то шанс ты оставляешь.

– Да, - кивает Стёпка.

– Так а что это за шанс? Он реален?

– Он реален, - кивает Стёпка.
– Ты спросил сейчас, откуда эта аномалия...

Отодвинув пустую тарелку, я придвигаюсь к Стёпке поближе. Сердце бултыхается в груди как рыба в ведре.

– Мне кажется, есть некто ответственный за происходящее. И если мы его найдём, то мо-жем проникнуть за грани реальности, - голос Стёпки падает почти до шёпота.

– Мне страшно, - честно говорю я.
– Но продолжай.

– Вспомни, тем днём к вам пришли из кабельного телевидения. И что на это сказал Анд-рюшка?

– Эммм... что он сказал?
– признаюсь я в своём беспамятстве.

– Ты мне рассказывал, что он стоял у окна и говорил, что так не должно быть. Я очень хорошо запомнил эту фразу.

– Ты уже тогда начал обдумывать эту невероятную теорию?
– хмурюсь.

–

Ну... что-то в голове шевелилось, - кивает Стёпка.
– То есть, твой брат проживает два-дцать третий раз двадцать третье июля, мы все делаем всё по сценарию. Но вдруг приезжает откуда-то кабельная компания.

– Может... он проходит в разные миры каждый июль? Как бы, в каждом июле разные события, - предполагаю я.

Стёпка на секунду задумывается, потом качает головой.

– Исключено. Он может менять прошлое сам, судя по всему. Например, та ситуация с яйцами. Сказать, почему в яичнице не оказалось тухлого яйца?

– Почему?

– Потому что он заставил тебя задуматься. Если бы Андрюха ничего не сказал, ты бы обязательно разбил тухлое. Но он сбил тебя, заставил задуматься, и ты выбрал хорошее яйцо. События меняются если только на них влияет он. На приезд кабельщика он никак не мог повлиять.

По спине побежали мурашки.

– Ещё пару фактов, - продолжает Стёпка.
– Пока ты там прихорашивался для Вероники, я ждал тебя на крыльце. Вышла твоя мама, оценила кабельщика и сказала, что у соседей накрылось кабельное. Вот он и проверяет сеть. Потом она ушла, а когда ты вышел, помнишь, фургона уже не было.

Я задумываюсь.

– Да, это я помню, - киваю.

– Так вот, фургон отъехал, но он не затормозил у соседнего дома. Он просто уехал. Я ви-дел, как хвост ГАЗели мелькнул за поворотом. Почему же они не стали проверять другие дома? Он копался только в твоей будке.

Мой разум всё больше и больше теряется в сюрреальности.

– Чёрт, Стёпка, да ты гений, - хмурюсь я, и друг довольно откидывается на спинку стула.
– Чёрт, как жаль, что мы не запомнили название фирмы.

– Ты не запомнил, - лукаво улыбается Стёпка.
– И в этом есть ещё одна фишка. Пойдём со мной.

Друг повёл меня в свою комнату. Пока проходили под узкой мрачной лестницей, где в коричневой тьме на стенах спрятались старые фотографии, Стёпка продолжает говорить:

– Компания называется Сомерсет. Я выяснил у родителей, ни к какому Сомерсету наш район не подключен. Нас обслуживают Дом-сеть и Саратов-ру. Совсем другие кабельные компании, у которых даже дочерних фирм в виде Сомерсета нет. Сечёшь?

– Твари, - сжимаю кулаки я и вхожу за Стёпкой в его комнату. Только вчера мы плакали здесь, скорбя о смерти близких. Сегодня, стоило войти в дом, окунаешься в постпразднич-ную атмосферу: лёгкий беспорядок. И лишь фотография тёти Марины на камине напоминает: вчера проходил далеко не праздник.

Стёпка садится за компьютер и двигает мышью. Ушедший ранее в сон монитор просы-пается и являет моему взору сайт компании Сомерсет. Коричневый фон, жёлтенькие буквы, слева мерцает знакомый логотип: трёхлистный клевер. Под витиеватой надписью кричал гордый лозунг: Если у вас сломалось, мы починим!

– Вот они. Я побывал на их сайте. Знаешь... По-моему, это маска.

– В смысле, - хмурюсь я, оглядывая заглавную страницу.

– Тут нет никакого контента. Ни отзывов клиентов, ни адреса, ни гостевой книги, ни фо-рума. В Контакте о них ни слова.