Чтение онлайн

Включаю связь и слышу слова, которые меняют мою жизнь:

– Артём, гоу ко мне. Я знаю, где искать Андрюшку.

ДОКТОР ВЕЧНОСТЬ

Ночью, всегда в установленный срок,

Тьму разрезает колючий звонок.

Не подходи, это меня...

Кроатон

Инсайдер

*

Я сидел на кухне у Стёпки уже через пятнадцать минут. Да нет, меньше. Спал же одетым, потом просто плеснул в лицо пару раз водой из-под крана, прошёлся по зубам щёткой без пасты, шмыгнул по лестнице, на кухне автоматически взял яблоко, проскользнул мимо спящей

мамы, по дороге успел пару раз откусить фрукт, но потом подошёл к Стёпкиному дому и выбросил яблоко в канаву. Так что на всё ушло минут двенадцать.

– Что ты там за фигню говорил?
– сходу бросаю я, плюхаясь на стул напротив Стёпки. Пальцы обеих рук друга переплетены вокруг бокала с дымящимся чаем. Взгляд будто не-много уставший.

– Как-то ты быстро прикатил.

– Да я сразу выскочил. Просто... блин, если это шутка, то...

– Ты завтракал?
– спрашивает Стёпка.

– Какой там завтрак, сдурел? Говори, что придумал!

Стёпка хмурится.

– Так. Твой брат никуда не убежит. Всё равно мы уже вряд ли его спасём, поэтому ты должен поесть.

Я оглядел кухню, нащупал взглядом корзинку с бананами и говорю:

– Дай банан.

– А дома ты тоже бананом завтракаешь?

– Нет, конечно.

– Кстати, а что ты ешь на завтрак обычно?

Я хмурюсь и думаю, каким бы ни был лучший друг, всё равно он не всё о тебе знает, а вот Андрюшка выучил мой завтрак наизусть.

– Вообще, не знаю вредно это или нет, но я каждое утро ем яичницу, бутер с маслом, со-ком её запиваю.

– Ну вот видишь, - Стёпка встаёт и достаёт сковороду.

– Да брось, ты чего яйца будешь мне жарить?
– смеюсь я.

– О твоём брате.
– Стёпка не обращает на меня внимания. Ставит сковороду на огонь и капает на неё подсолнечного масла.
– Вообще, я подумал о нём десятого даже, но вчера вдруг в комнате, когда мы говорили с тобой, меня осенило. Помидорку порезать?

Стёпка достаёт из другой корзины томат и протягивает мне.

– Блин, идиот, делай что хочешь, - машу рукой я, напрягший внимание на Андрюшке.

Дольки помидора зашлёпали по сковородке, а Стёпка продолжил:

– Ты говоришь, что в тот день, двадцать третьего июля, Андрюха и правда предсказывал твои шаги? И это не шутки?

– Ну...
– я задумываюсь. Как давно это было, вечность назад.
– Помню, что про пасту он сказал. Перечислил продукты, которые мама купит, да и всё. Но он и ошибся.

Стёпка хмурится и на долю секунды перестаёт резать помидор. Задумчивый взгляд ко-сится в мою сторону.

– Он сказал, что утром, когда я буду делать яичницу, мне попадёт тухлое яйцо, но так не оказалось.

Дольки томата снова зашлёпали на сковородку.

– Да, помню. Ты задумался?
– спрашивает Стёпка.

– Задумался о чём?

– Когда начал делать яичницу, ты подумал, о том, какие яйца взять?

Я теряюсь.

– Да не помню как-то. Может, и задумывался.

Отбросив половинку томата на полку, Стёпка достал из холодильника два яйца. Внима-тельно посмотрел на них и прищурился:

– Надеюсь, они не протухшие.

– Слушай, ты и правда

мне яичницу делаешь?!
– едва сдерживая смех, восклицаю я.

Стёпка смотрит на меня по-взрослому, до жути серьёзно.

– А что, не похоже?
– хмурится он, а потом разбивает яйцо на сковородку.
– Предпочитаешь глазунью или болтанку?

– Глазунью, - всё ещё усмехаюсь я, но шутки исчезли, и в сердце тлело лишь умиление. Не, ну правда, Стёпка поразил меня заботой и домовитостью.

– Ночью Андрюха сказал, что мы все проживаем двадцать третье июля уже в двадцать третий раз, но мы ничего не помним, просыпаясь каждое новое утро, а он помнит, так?

– Ну... вероятно. Я уже плохо помню.

Стёпка заводит глаза.

– Даже я помню почти наизусть каждое твоё слово.

– Да ну тебя. Я тогда думал, что мелкий просто стебётся.

– Кстати, зря, - опять хмурится Стёпка.

– Где он, тогда?
– жму плечами я.
– Инопланетяне? Правительственные организации вы-крали?

В воздухе сверкает тарелка, Стёпка ловко швыряет её на стол передо мной и снимает сковороду с плиты. Яичница легко соскальзывает в тарелку с тефлоновой сковороды.

– Ешь, - кидает Стёпка и заливает сковороду водой.

– А ты?

– Я только что поел.

Я достаю из ящика стола нож и вилку, аромат жареных яиц переполняет возбуждённый мозг счастьем. А ещё, Стёпка теперь мой друг. Навеки!

– Спасибо тебе большое. Не ел яичницу как раз с двадцать третьего июля. Мать перестала готовить, а я боюсь теперь даже спускаться.

Я приступаю к еде, а Стёпка тем временем тщательно вытирает руки о полотенце.

– Что, так всё плохо?
– хмурится он.

– Ещё как, - киваю.
– Вчера из холодильника выкинул приличный кусок колбасы. Такой замшелый, что опарыши бы отравились. Лежит там, похоже, с двадцать третьего.

Стёпка вздыхает, достаёт из холодильника коробку грушевого сока и ставит передо мной, а потом добавляет пустой стакан.

– Ну ты прямо как моя мама, - усмехаюсь, а друг садится напротив и снова обнимает бокал чая.
– Так что же с Андрюхой? Ты точно знаешь, где он?
– спрашиваю я, наливая сок в стакан.

– Ага, - кивает Стёпка.
– Он застрял в двадцать третьем июле.

**

Я замираю. В одной руке - сок, в другой - крышка от него.

– То есть, как застрял?
– растерянно гляжу на друга.

– Ну как в тех самых фильмах, которые ты ему в пример приводил, - отвечает Стёпка.
– Только... представь, что главный герой не застрявший, а те, кто ушёл по времени дальше.

Крышку я закручиваю словно во сне. Стёпка выглядит слишком серьёзным, чтобы шу-тить.

– Подожди, то есть как? Что он там сейчас делает?

– Не может вырваться, - пожимает плечами Стёпка и отхлёбывает чай.
– Понимаешь, он дал сбой в системе. Мы проходили двадцать третьей по кругу и ничего не замечали, а он вот такой особенный. Думаю, на двадцать четвёртый раз мы вырвались из петли времени и начали жить дальше, а Андрюха остался. Может даже то, что он тебе признался, и стало толчком к нашему выходу.