Бифуркатор
Шрифт:
Двенадцатого утром я надевал школьную форму. Оказывается, за лето, мои гормоны прибавили мне почти дециметр. Костюм стал меньше, но зато теперь он сидит приталено, даже стильно. Прицепляю галстук с незамысловатым розовым рисунком, и держу курс в дом давнего друга.
У ворот толпилась вереница машин, во дворе шептались незнакомые мне люди, обла-чённые в чёрные одежды. Мужчина в строгом костюме и две девушки - лицо одной при-крывала вуаль - переговаривались почти у самых ворот. Девушки кротко смеялись, прило-жив руки к губам. Им наплевать на поминки, здесь просто раздавали бесплатную еду, и если бы не скорбная обстановка,
Прохожу мимо родственников и открываю дверь в прихожую Герундовых. В гостиной брожу мимо шепчущихся тел в поисках Стёпки, как возле стола меня окликает голос Серё-ги:
– Артём.
На Сером чёрный костюм, бордовый галстук осторожно прячется за уголками воротника белой рубашки. На лице парня не замечаю следов грусти, даже наоборот. Его рука обвивает талию молодой девушки, кажется, Наташи. Я замечал пару раз её в обществе Сергея. Если ни с кем не путаю, но вроде всё те же прилизанные длинные золотистые волосы. Наташа кротко улыбается.
– Ты к Стёпке?
– Ну могу и к тебе, - пожимаю плечами и ворую со стола виноградинку.
– Я немного занят, извини, - Серёга косит глаза в сторону Наташи, как будто я не пони-маю о чём он. Серому, похоже, вообще казалось, что его окружают тупорылые идиоты, ко-торым надо объяснять каждый шаг. Он из тех людей, кто расскажет анекдот, а потом объяснит смысл до того, как вы посмеётесь.
– Тогда я всё же найду Стёпку, - коротко улыбаюсь и срываю ещё одну виноградину.
На кухню я не вхожу, но слышу оттуда тихий плач. Отец Стёпки. За кадром доносится успокоительный шёпот другого мужчины. Я незаметно проскальзываю к лестнице и несусь в комнату друга.
Стёпка лежит на кровати, животом вниз. Полы пиджака распластались по покрывалу, галстук уныло свисает с края. Взгляд направлен сквозь очки куда-то в дверь кладовки.
Услышав шум открываемой двери, друг смотрит на меня, но на лице не появляется ни одной эмоции. Замечаю левую руку, что безвольно свисает с кровати, а пальцы медленно гладят коврик.
– Как хорошо, что ты пришёл, - зомбированным голосом говорит Стёпка.
– Я и сам рад. У нас дома творится что-то невероятное.
– Как видишь, у нас то же, - ноет голос друга.
Я устало бросаю тело в красное круглое кресло у шкафа.
– Мы должны привыкнуть к новой жизни, - тихо произношу.
– Понимаешь? Рано или поздно всё равно оно придёт. Я решил, что уж лучше рано, чем поздно. Я стараюсь сейчас думать о себе. Понимаешь?
– Да что тебе?
– вздыхает Стёпка и снова смотрит на кладовку. Подушка мнёт лицо друга, смешно оттопыривая губы и превращая лицо в гримасу. Очки съехали на бок.
– Учитывая то, как ты относился к Андрюхе, я вообще удивлён, что ты заметил его исчез-новение.
Вдруг слова Стёпки вызывают во мне эхо обиды.
– Я любил брата, - туплю взгляд в пол и задумываюсь о мальчике, который ещё три недели назад жил со мной в комнате.
– И поэтому называл его опарышем...
– язвительно усмехается Стёпка.
– Ну а что?
– пожимаю плечами.
– Неужели вы с Серым даже ни разу не обозвали друг друга???
– Неа, - отвечает Стёпка.
– И даже не подрались.
У меня мозги кипят. Десятилетний опыт жизни с младшим братом подсказывал, что Стёпкин вариант просто НЕВОЗМОЖЕН.
– Мне кажется, всё
от характера зависит, - вдруг говорит мой гениальный товарищ.– Мы с Серым не конфликтные люди. Не эмоциональные. Слабостей у нас нет. А ты очень эксцентричный, любишь доказывать свою точку зрения, любишь подвижный образ жизни. Вот поэтому ты и конфликтовал с Андрюхой.
Из монолога Стёпки я понял только несколько слов, и тут же указал:
– Не скажу, что ты не эмоциональный. Ты сентиментальный. И принимаешь всё близко к сердцу.
Стёпка переворачивается на спину, кладёт руки на лоб и смотрит в потолок.
– Я меланхолик, - произносит он.
– Поэтому всё принимаю близко к сердцу. И Серый это знает. Он охраняет меня от всех внешних опасностей. Может, он и ведёт себя чересчур заботливо, но зато это единственный человек, которому я могу довериться. Даже больше чем матери и отцу, а что мог Андрюха сказать про тебя?
– Стёпка смотрит в мою сторону, а я хмурюсь. Разговор мне не нравится.
– Причём тут это?
– выдавливаю я.
– Нет, ну я про то, что, вот умирал твой брат где-то, а перед смертью кого звал? Артёма? Не, его бы он позвал в самую последнюю очередь. Он звал маму, папу, но не верил, что ты его спасёшь. Он даже вряд ли бы подумал, позови тебя, примчишься ли ты? Я всю жизнь знаю, если меня какая тварь обижает, если мне нужна сильная поддержка, я иду к Серёге. И прошу его помочь. И он никогда не отказывает. Ни один козёл из школы меня не тронет. А Андрюха всё терпел. Мы ж в одной школе учимся. Я знаю, что он справлялся с трудностями в одиночку. Он часто просил тебя помочь?
Мои губы дрожат, и мир расплывается от слёз. Я немного отворачиваюсь от Стёпки. Я помню лишь два раза, когда пришлось вмешаться в личную жизнь брата и навалять млад-шеклассникам-хулиганам, что доставали мелкого, и то, когда побои стали заметны на лице. Но Андрюшка ни разу не просил меня о помощи.
– Извини, - слышу я грустный голос Стёпки.
– Извини, Артём, я не хотел. Просто... сам сейчас не в равновесии.
– Неужели, я и правда был таким козлом?
– говорю.
– Забудь, всё это в прошл...
– Стёпка сбился, а по моей щеке скользнула слеза. Я спешно вытираю её рукавом и говорю:
– Теперь это будет преследовать меня всю жизнь. Я буду винить себя каждый раз, как буду вспоминать об Андрюшке.
Стёпка хмурится и глядит в потолок.
– Мы потеряли двух близких людей. Мы теперь сами как братья, - говорит он.
– Если хо-чешь, можем остаться здесь и поплакать вместе...
Я молчал, но мы и правда остались. И правда оба плакали, только не расскажем об этом никогда и никому, а вышли наружу только когда с лиц сошла краснота и глаза перестали быть влажными.
Весь день мы предавались светской беседе с родственниками Стёпки, снова возвращали свою дружбу, а со стороны камина с портрета, украшенном пушистыми венчиками, на нас смотрела тётя Марина.
******
Я просыпаюсь утром от телефонного звонка. Заснул одетым, в руках опять зажат теле-фон. Вспоминаю, что болтал со Стёпкой по аське, да так и провалился в забытье.
Сквозь едва разлепившиеся веки смотрю на экранчик. Звонит Стёпка. Чёрт, как легко становится на душе, я будто в полёте, будто вернул свою нормальную жизнь. Сейчас этот чёртов гений пожелает мне доброго утра, позовёт гулять или предложит поиграть по сетке.