Беглец
Шрифт:
— Да ну вас! Я так не играю! — огорчённо воскликнул я.
Люди, выскочившие на дорогу были грязными, заросшими, вооружёнными чем попало — от мечей до мотыг. Короче, они являлись почти точной копией лесных братьев, с которыми я имел сомнительную честь познакомиться ещё неделю назад. Быстро сосчитав бандитов, я догадался, что трое сидят на ближайших деревьях, естественно с луками в руках. Пока я вычислял их точное местоположение, главный разбойник надменно заявил, уперев руки в бока:
— Вы попались, голубки! Теперь отдайте нам своих лошадей и все вещи и, так уж и быть, мы вас отпустим!
Остальные глумливо заржали.
— Опомнитесь, братья, побойтесь Единого! — воздел руки священник.
— Заткнись, святоша,
— Но как же так?… — недоумевал святой отец. — Ведь Единый…
— Оставьте своего Единого в покое, — сказал ему я, найдя на ветках трёх лучников. — Сейчас он вам никак не поможет.
— Вот это разумно! — похвалил меня главарь разбойников. — Хотите остаться в живых, даже и не пытайтесь рыпаться!
Я уставился взглядом в него и решил дать ему последний шанс, прежде чем начать свою тренировку.
— У меня есть для всех вас встречное предложение — вы извиняетесь, говорите, что пошутили, а затем оттаскиваете в сторону это бревно и желаете на прощание нам счастливого пути. Устраивает вас такое? Взамен вы сохраните свои жизни, так что это весьма выгодная сделка!
Главарь уставился на меня удивлённо, а затем заржал, схватившись руками за живот и даже выронив меч. Следом смех подхватили и остальные разбойники, поэтому они не услышали тихий треск, с которым ломались шеи их товарищей, сидящих на ветвях, а следом — шелест упавшего лука. Отлично, без шума и пыли, подумал я, теперь буду работать клинками.
— Ну, насмешил! — утирая слёзы сказал главарь. — Мы тебя даже убивать не будем, если ещё раз так рассмешишь.
— Опомнитесь… — начал святой отец, но был грубо оборван разбойником.
— Хватит! Слезайте с лошадей!
Я посмотрел ему в лицо и спросил с ласковой улыбкой, заставившей того насторожиться:
— А много ли вы душ невинных загубили, человечки?
— Много, — усмехнулся в ответ главарь. — Не ты первый, не ты последний…
— Ну, тогда не серчайте… Алона!
Я подобрал ноги к седлу и опёрся о него, сделав потрясающее сальто назад, приземлившись сразу позади лошади Алоны. Я увидел, что она восприняла буквально мой приказ и за шиворот стаскивает Алена с седла. Я выхватил клинки и одним взмахом снёс голову тому разбойнику, что стоял ближе всех, а затем, кинувшись налево, прочертил полоски по животам ещё двоих, загораживавших проход к кустам. Пробежав пару шагов, я одним мечом отвёл саблю одного мужичка, а вторым располосовал его от паха до горла. Слыша, как сзади промчались в укрытие дети, я ещё раз развернулся и свалил двух разбойников, бросившихся за ними.
— Постойте, братья, прекратите бесчинство! Возлюбите ближних… — распинался священник, вертясь на лошади, пока какой-то жлоб ударом топорика не раскроил ему голову.
Всё, теперь можно и потренироваться, решил я, увидев, что дети спрятались в кустах, и никто из разбойников не бежит за ними. Приблизившись к группе неумёх с мотыгой и палками, я решил долго с ними не возиться, и увернувшись от дубинок, полоснул им по шеям. Оглянувшись, я увидел, что в живых осталось всего пять разбойников. Эти были матёрыми и так просто отдавать свои жизни не пожелали. Я только оскалился, когда они стали окружать меня, а потом кинулся к ближайшему. Хотя у того и был в руках меч, но владеть он им не умел толком, орудуя, как обычной дубиной. Позволив ему сделать несколько ударов, я стал тренироваться на нанесение коротких точных, но не смертельных ударов и быстро перерубил ему жилы на ногах, а затем чётким ударом пронзив сердце.
Внезапно прозвучал короткий свист и один из разбойников схватился за ухо а затем свалился безжизненным мешком. Метко стреляет индеец Алона, подумал я, так и мне никого не оставит. Быстро подбежав к трём оставшимся разбойникам, я принялся упражняться в фехтовании сразу со всеми,
поочерёдно нападая на них и отводя их удары. Из них только главарь был более-менее опытным, так что сумел продержаться целых пять секунд, после чего пропустил удар, располосовавший ему плечо, и выронил меч. Другой из оставшихся разбойников вскоре опрокинулся с арбалетной стрелой в голове. Мне стало уже неинтересно, а поэтому я просто отрубил оставшемуся кисть вместе с мечом, а потом вторым клинком полоснул по его горлу. Подойдя к главарю, я занёс меч.— Кто ты, — прошептал разбойник побелевшими губами.
Меч свистнул, срубая его давно не мытую голову.
— Смерть твоя, — ответил я обезглавленному телу, прикидывая, обо что бы вытереть клинки.
Это только в кино герои могут перед тем, как уничтожить злодея, разразиться целой речью, изобличая его во всех смертных грехах. Я же героем никогда не был, а потому знал, что пока хотя бы один враг остался в живых, расслабляться рано. Сосредоточившись, я ускорил впитывание силы от мёртвых тел, что и так текла в меня стремительным потоком. Когда она иссякла, я проверил резерв и увидел, что он заполнен на одну треть. Неслабо я подзарядился, усмехнулся я и крикнул в кусты:
— Можете выходить!
Ветки зашевелились и появилась бледная Алона, сжимавшая в руке арбалет. За ней нарисовался Ален, который лицо которого было, как мне показалось, ещё бледнее.
— Всё закончилось, — сообщил я им. — Наши победили!
Сорвав пучок травы, я начал протирать клинки, глядя, как медленно подходят ко мне Алона с Аленом. Оглядев тела, в живописных позах раскинувшиеся на дороге, мальчишка сглотнул и выдавил:
— Они все…
— Скоропостижно скончались, — подтвердил я. — Если не можешь смотреть на тела, то отойди в сторонку и не приближайся. Только блевать мне не вздумай, — предупредил я, глядя как он судорожно сглатывает.
Алона держалась молодцом, насмотрелась уже за время путешествия, но всё же была немного бледной. Вложив клинки в ножны, я подошёл к ней, обнял и похвалил её:
— Молодец! Просто великолепно стреляешь! Где ты научилась?
— Меня в детстве мама учила.
— Молодец она у тебя! — я обнял её покрепче, чувствуя нервную дрожь пробегавшую по её телу. — Она осталась в городе? — стараясь отвлечь её, я постарался перевести разговор на более приятные темы.
— Она умерла, — всхлипнула у меня на груди Алона. — Два года назад.
Я погладил её по голове и прошептал:
— Прости, я не знал… Только плакать не нужно, — попросил я, слыша как она ещё раз всхлипнула. — Я думаю, что она там сейчас очень гордится тобой и не хочет видеть твоих слёз…
Постояв так ещё минутку, чтобы не позорить её перед Аленом, что наблюдал за нами с поваленного дерева, я разжал руки, посмотрел в лицо принцессе и аккуратно вытер две мокрые дорожки на её щеках.
— Теперь иди к Алену, успокой его, пожалуйста, а то он ведь ещё совсем ребёнок, — попросил я её, надеясь, что забота о ком-то отвлечёт Алону от неприятных мыслей.
Она в ответ только кивнула и вытерла рукавом нос, решительно развернувшись и зашагав к мальчишке. Ну, вот и ладненько, а я сейчас займусь сбором трофеев. Первым делом я собрал наших лошадей, прихватив ещё и лошадь святого отца, и отвёл их к дереву, велев детям перевести их через него дальне на дорогу, а сам принялся осматривать тела. Тщательно копаться я в них не стал, так как помыться потом было негде, а вонять бомжениной я не хотел. Вытряс из кошеля на поясе главаря несколько золотых и серебряных монет, собрал пару золотых колец с пальцев, причём священник порадовал меня крупным перстнем с розовым камнем. Его медальон я брать не стал, так как присмотревшись внимательнее магическим зрением, обнаружил в нём структуру, что была схожей с нашими разговорными амулетами, но была значительно сложнее. Точно следилку поставили, решил я и не стал даже прикасаться к нему.