Беглец
Шрифт:
— Я уже говорил, что сволочь и подонок, который может совершить любую подлость?
Гномка кивнула.
— Так вот, эту подлость я совершать не буду. Понятно? Я довезу тебя в столицу, как и обещал, приложив по пути все свои силы, чтобы ты осталась целой и невредимой, клянусь своей кровью!
Как и в прошлый раз, клятва слетела легко, вызвав у меня только лёгкое недоумение. И как могли люди здесь поколениями верить во всю эту чушь, что такие клятвы не могут быть нарушены? Гномка в ответ на мою речь счастливо улыбнулась и обняла меня за шею, спрятав лицо на груди. Я машинально обнял её и погладил по голове, потеребив хвостик волос.
— Я всё-таки не такое чудовище, которым ты меня считаешь, — тихо прошептал я ей. (Ага, конечно, ведь я в сто раз хуже! Но тебе, дорогая, знать об
Гномка отцепилась от меня и хитровато посмотрела:
— Интересно, какие же это у тебя проблемы?
— Да так, ерунда! В принципе, ничего особенного… Просто один народ объявил меня своим врагом и с периодичностью в несколько дней посылает своих убийц за моей головой. В первый раз был один (если Нима посчитать, хотя и с оговорками), потом двое, потом почти три десятка… Вот теперь и гадаю, сколько пришлют на этот раз? — сказал я удивлённой гномке и пошёл дальше развязывать лошадей.
Распутав наконец эти узлы, я отправил конячек пастись, а сам принялся раздеваться. Обернувшись, застал Алону в той же позе. Даже удивление на лице осталось.
— Чего стоишь столбом? — обратился я к ней. — Ты купаться не собираешься?
Гномка помотала головой.
— Ну, как знаешь… А я вот окунусь.
Скинув с себя одежду, я разбежался и плюхнулся в речку. Она оказалась довольно глубокой, посередине где-то мне по шею, и я с удовольствием понырял, поплескался, смывая с себя грязь, а потом просто немного полежал, расслабившись и раскинув руки в стороны. Долго лежать было нельзя, так как течение быстро сносило меня вниз, поэтому я окунулся ещё несколько раз, а затем вылез на берег и принялся отряхиваться и выливать воду из ушей. Собакой я не был, поэтому отряхивание мало что дало, и я просто подошёл к карете, кинув взгляд на совершенно пунцовую Алону, сидящую рядом на травке, и достал свою сумку с сухой одеждой. Одевшись внимательно посмотрел на гномку, которая и не думала менять цвет.
— Ты что, голых мужиков никогда не видела? — поинтересовался я.
— Нет… — а я-то, наивный, думал, что сильнее покраснеть просто нельзя.
— Ребёнок! А ведь уже почти восемнадцать… Эх! — махнул рукой я.
Конечно, для меня это было дико, ведь наши дети уже начиная с тринадцати-четырнадцати лет, знают всё касательно птичек и пчёлок. А когда в шестнадцать к ним подходят отцы и начинают лепетать что-то об отношениях между разными полами, то те в ответ выдают им: «Батя не грузи! Я уже давно знаю все позы камасутры, а некоторые уже применял на практике! Может это мне тебе что-нибудь рассказать?…». А тут прямо святая наивность, а ещё принцесса!
— Ты и про секс ничего не знаешь? — спросил я немного побелевшую гномку.
— Про что?
— Про то, чем занимаются молодые мужчина и женщина, когда никто не видит?… или когда видят все, но это уже дело их вкуса.
— Я знаю про любовь… — смущённо выдавила эта опять налившаяся соком вишня.
— Ты не путай любовь и секс! Это две абсолютно разные вещи! — ответил ей я, собирая свою грязную одежду.
Ну, хоть про это она знает, значит, не совсем безнадёжна… Хотя, мог бы и не спрашивать, подумал я, вспомнив, как вчера вечером принцесса с ужасом на меня глядела, услышав, что я собираюсь с ней спать. Подобрав все свои шмотки, я пошёл к речке стираться. Пятна крови отстирывались плохо, в конце концов, я просто плюнул на это дело и решил выбросить рубашку. Жилетку я всё же оставил, так как она хорошо подходила мне по размеру и была удобной тем, что в ней можно было хранить мой кошелёк и одну фляжку. Она была немного темнее по цвету, поэтому пятна крови на ней не сильно выделялись. Выстирав всё бельё и отжав посуше, я не стал развешивать его, чтобы не терять времени. В дороге посушу, подумал я и вернулся к Алоне. Она уже немного отошла и с любопытством глядела на меня, расстилающего своё бельё на крыше кареты. Ветра большого нет, так что не улетит, а солнышко его быстро подсушит.
— А я думала, что люди не любят мыться, — удивила меня принцесса.
— Люди тоже разные бывают, —
ответил я. — Вот я совсем недавно встретил полсотни человек, которые совсем никогда не мылись. Это, скажу я тебе, зрелище жуткое и весьма не ароматное! А сам я грязным быть никогда не люблю, поэтому купаюсь при любой возможности. Когда жил дома, вообще старался каждый день, а в дороге — как получится. Всё, залезай, поедем дальше!Я поймал лошадей, жующих траву неподалёку, привязал их к карете. На этот раз вышло лучше, хотя делал я всё так же — наобум. И кто бы умный меня этому научил? Запрыгнув на карету, я развернул её, сделав большой круг почёта, и вскоре вернулся на дорогу, переехав деревянный мост, который угрожающе скрипел под колёсами. Алона всё это время меня исподтишка оглядывала.
— Что? — не выдержал я.
— Алекс, ты меня извини… — начала она.
— Теперь за что?
— Когда я тебя встретила… Я тогда сказала, что ты не красавец. В общем, извини меня, я была не совсем права… У тебя довольно красивое тело, но…
— Но рожей не вышел, понимаю, — закончил я.
— Нет, я хотела сказать, что очень худое!
— Ну, хоть на этом спасибо. Просто дорога быстро убирает лишний жир, тебе ещё это предстоит узнать, — обнадёжил её я.
— Но нам ведь осталось ехать совсем немного, а дальше пойдут города. В каждом есть постоялые дворы, трактиры, где можно снять комнату…
— Алона, а ты не думала, что первым делом все, кто будут искать нас, осмотрят именно все места, про которые ты сказала?
Принцесса погрустнела, видимо это просто вылетело у неё из головы.
— Кстати, совсем забыл, нужно разработать нашу стратегию, — сказал я и задумался.
— Стратегию? — переспросила Алона. — Как в войне?
— Да, именно! Мы с тобой сейчас воюем против Каштарха, так что теперь победа или смерть! Третий вариант исключим, потому что бежать с поля боя — это только получить небольшую отсрочку.
— Мы можем вернуться обратно, — предложила принцесса.
— Отступать не будем. В Гномьих горах Каштарх будет на своём поле, а дома, как известно, и стены помогают. Так что, пока мы с тобой находимся в Мардинане, имеем шанс оторваться от преследователей, благо размеры королевства этому способствуют.
Я немного подумал и продолжил размышлять вслух:
— Теперь охота пойдёт гораздо интенсивнее, значит с группой путешествовать нам никак нельзя — одиночек найти сложнее. Поэтому тебе нужно будет отказаться от сопровождения, которое гномы тебе попытаются навязать. Кроме того, что они будут нам обузой, среди них могут быть предатели, работающие на Каштарха. Поэтому, как только приедем в Зингард, мы быстро продаём моё оружие, меняем карету на двух лошадей, переодеваем тебя в мальчишку…
Тут я посмотрел на принцессу и вздохнул.
— Нет, эта идея не прокатит, а жаль…
— Почему? — спросила Алона.
— Попа у тебя большая, — честно ответил я. — Поэтому, даже если тебя нарядить в мужскую одежду, любой дурак сразу догадается про маскарад.
Принцесса опять стала краснеть. А я смотрел на неё и думал, что же я упустил из виду. Вероятно, в городе мне нужно будет сходить на рынок, закупить всё необходимое для путешествия, а то, стыдно сказать, даже соли нет! Значит, придётся оставить её у тамошних гномов. А если вдруг предатель окажется поблизости и, пока меня не будет, кинется докладывать, кому надо, а потом, под любым благовидным предлогом свистнет Алону прямо у меня из-под носа?… Гнилой расклад! Придётся всюду таскать её с собой. На рынок, например, она пойдёт охотно, какая же девушка откажется походить по магазинам? Вот только языка она не знает… Так можно же научит!
Я решительно свернул с дороги, уводя карету в небольшую полянку, очень кстати нарисовавшуюся сбоку.
— Что случилось? — встревожено спросила Алона.
— Ничего страшного, — ответил я. — Просто подумал, что ты не знаешь общего, поэтому тебе будет очень сложно находиться в обществе людей, поэтому и решил тебя научить.
— Научить, но как?
— Сейчас узнаешь, — пообещал я и остановил карету возле кустов.
Лошадей я распрягать не стал, дела то всего на минут десять! Стащил с кареты гномку и усадил на травке рядом с собой, чтобы карета закрывала нас от взглядов с дороги.