Чтение онлайн

Перрин наблюдал это через две пары глаз. Собственными – из выгодного положения, прячась под каменной рукой. И глазами волков, желавших лишь, чтобы их оставили в покое. Они уже были изранены чудовищной стаей воронов. Они пытались отогнать людей. Напугать их.

Такой сильный страх. Сразу и страх людей, и страх волков. Он правил той ночью, управляя обеими сторонами. Перрину вспоминалось, как он боролся, стараясь остаться собой, сбитый с толку всеми этими посланиями.

– Эта ночь тянулась долго, – говорил Байар, уже тихим, но не менее яростным голосом. – Мы шли по склону холма с плоской скалой на вершине, и чадо Латин сказал, что ему

показалось, что он что-то заметил в тенях. Мы остановились, посветили вперёд, и под выступом стали заметны лошадиные ноги. Я кивнул Латину, и он шагнул в ту сторону, чтобы приказать спрятавшимся назвать себя.

– И вот этот человек – Айбара – вышел из темноты в сопровождении молодой женщины. У него был топор, и он спокойно подошёл прямо к Латину, не обращая внимания на нацеленное ему в грудь копьё. А потом...

А потом волки захватили его. Тогда это произошло с Перрином впервые. Их мысленные послания были настолько сильны, что он потерял себя. Перрин помнил, как раздробил шею Латина зубами, и как ему в рот брызнула тёплая кровь – будто он впился зубами в спелый фрукт. Это воспоминание принадлежало Прыгуну, но в том бою Перрин не мог отделить себя от волка.

– А потом? – повторила Моргейз, понуждая солдата продолжить.

– А потом началась схватка, – сказал Байар. – Из теней выпрыгнули волки, а Айбара на нас напал. Он двигался не как человек – он был похож на рычащего зверя. Мы справились с ним и убили одного волка, но перед этим Айбара сумел убить двоих Детей Света.

Байар сел. Моргейз не стала задавать вопросов. Она повернулась к другому Белоплащнику, который встал вместе с Байаром.

– Я мало, что могу дополнить, – произнёс тот. – Я там был, и помню, что всё было именно так. Я хочу уточнить, что в момент, когда мы захватили Айбару, он уже был признан виновным. Мы собирались его...

– Тот приговор не имеет отношения к данному разбирательству, – холодно произнесла Моргейз.

– Хорошо, тогда учтите мои слова как свидетельские показания. Я тоже всё это видел собственными глазами. – И лысый Белоплащник занял свое место.

Моргейз повернулась к Перрину.

– Ты можешь говорить.

Перрин медленно встал.

– Эти двое сказали правду, Моргейз. Примерно так всё это и случилось.

– Примерно? – переспросила Моргейз.

– Он почти точен.

– Твоя невиновность или вина висит на этом «почти», лорд Айбара. Это та мера, по которой тебя будут судить.

Перрин кивнул.

– Да, верно. Скажите мне одну вещь, Ваша милость. Когда вы вот так кого-то судите, пытаетесь ли вы понять части, из которых он состоит?

Она нахмурилась.

– Что?

– Человек, у которого я работал и у которого учился кузнечному делу, преподал мне важный урок. Чтобы создать нечто, нужно понять его суть. А чтобы что-то понять, нужно знать, из чего оно сделано. – Прохладный ветер продувал павильон насквозь, шевеля плащи присутствующих. Снаружи, с поля, доносились приглушённые звуки: люди потягиваются в доспехах, лошади переминаются с ноги на ногу, кто-то кашляет, и время от времени раздается шёпот – слова Перрина передают от шеренги к шеренге.

– Недавно я кое-что понял, – продолжал Перрин. – Люди сделаны из целой кучи различных кусочков. Кто они – зависит от того, в какой ситуации вы их видите. Я замешан в убийстве этих двоих людей. Но чтобы понять, вы должны увидеть, из чего я состою.

Он встретился глазами с Галадом. Молодой командир Белоплащников стоял совершенно

прямо, сложив руки за спиной. Перрин жалел, что не чувствует его запаха.

Он повернулся обратно к Моргейз.

– Я могу разговаривать с волками. Я слышу их голоса в моей голове. Я понимаю, что это звучит как признание безумца, но я подозреваю, что многие в моём лагере не удивятся, услышав это. Будь у меня время, я мог бы это доказать, с помощью местных волков.

– В этом нет нужды, – сказала Моргейз. От неё запахло страхом. Шепотки солдат стали громче. Перрин почуял запах Фэйли. Беспокойство.

– И эта моя особенность, – продолжал Перрин, – часть меня, как и умение ковать железо. Если вы из-за этого собираетесь вынести мне приговор, вы должны сначала это понять.

– Ты сам роешь себе могилу, Айбара, – воскликнул Борнхальд, вставая и указывая на него. – Наш Лорд Капитан-Командор говорил, что не сможет доказать, что ты Приспешник Тёмного, но ты обвинил себя сам!

– Это не делает меня Приспешником Тёмного, – ответил Перрин.

– Цель этого суда, – твёрдо сказала Моргейз, – не в том, чтобы доказать это голословное обвинение. Мы определим, насколько Айбара виновен в смерти двоих людей, и ничего более. Вы можете сесть, чадо Борнхальд.

Рассерженный Борнхальд сел.

– Я всё ещё хочу услышать слова в твою защиту, лорд Айбара, – сказала Моргейз.

– Я открыл вам, что я такое и что я делаю, чтобы показать, что те волки были моими друзьями. – Он глубоко вздохнул. – В ту ночь в Андоре... это было ужасно, как и рассказал Байар. Мы все были напуганы. Белоплащники боялись волков, волки боялись огня и угрожающих жестов людей, а я был напуган окружающим миром. Я никогда раньше не покидал пределы Двуречья, и я не понимал, почему в голове я слышу волков.

– Конечно, ничего из этого меня не оправдывает, но я не ищу себе оправданий. Я убил этих людей, но они напали на моих друзей. Когда люди отправляются на охоту за волчьими шкурами, волки защищаются. – Он остановился. Им нужно было сказать всю правду. – Честно признаться, ваша милость, я собой не управлял. Я был готов сдаться. Но когда волки в моей голове... я чувствовал их боль. Затем Белоплащники убили моего близкого друга, и мне пришлось сражаться. Я сделал бы то же самое в защиту фермера, подвергшегося нападению солдат.

– Ты – создание Тени! – выкрикнул Борнхальд, поднимаясь вновь. – Твои лживые речи оскорбляют мёртвых!

Перрин повернулся к нему, не сводя с него глаз. В павильоне стало очень тихо, Перрин чуял напряжение.

– Борнхальд, тебе никогда не приходило в голову, что другие люди не похожи на тебя? – спросил он. – Ты когда-нибудь пытался представить себе, каково это – оказаться в чужой шкуре? Если бы ты мог видеть мир моими золотыми глазами, он бы показался тебе совершенно иным.

Борнхальд открыл было рот – по-видимому, чтобы выплюнуть очередное оскорбление – но только облизал губы, будто они пересохли.

– Ты убил моего отца, – выдавил он наконец.

– Прозвучал Рог Валир, – сказал Перрин, – и Дракон Возрождённый бился в небесах с Ишамаэлем. Армии Артура Ястребиное Крыло вернулись на эти берега, чтобы подмять их под себя. Да, я был в Фалме. Я мчался на битву вместе с героями Рога, я бился бок о бок с самим Ястребиным Крылом – и сражался против шончан. Я был на той же стороне, что и твой отец, Борнхальд. Я уже говорил, что он был хорошим человеком – и это правда. Он бился как храбрец. Он умер храбрецом.