Чтение онлайн

Возможно, Илэйн права. Возможно, ал'Тор не имел отношения к смерти Моргейз. А даже если и имел, то Гавину никогда это не доказать. Но это не имело значения. Ранд ал'Тор уже был приговорён к смерти в Последней Битве. Так зачем же ненавидеть этого человека?

– Она права, – прошептал Гавин, наблюдая за танцующими над водной гладью ястребиными стрекозами. – Мы в расчёте, ал'Тор. С этого момента мне нет до тебя дела.

Он почувствовал, что с его плеч свалилась страшная тяжесть. Гавин испустил долгий облегчённый вздох. Только сейчас, когда Илэйн официально отпустила его, он осознал,

насколько сильно он терзался своим отсутствием в Андоре. Теперь и это тоже ушло прочь.

Время сосредоточиться на Эгвейн. Он залез в карман, вытащил нож убийцы и, повернув к солнцу, принялся рассматривать красные камни. Он действительно обязан защитить Эгвейн. Положим, она отругала его, гневалась на него и прогнала прочь. Но если бы ему удалось сохранить ей жизнь – разве всё это не стоило бы этого наказания?

– Во имя могилы моей матери, – резко прозвучал голос сзади, – где вы взяли это?

Гавин обернулся. Женщины, которых он приметил ранее, стояли на дорожке прямо за его спиной. У возглавлявшей их Диманы волосы были тронуты сединой, а уголки глаз испещрены морщинками. Разве она не работала с Силой, которая, как предполагается, останавливает признаки старения?

Её сопровождало двое. Одна – пухлая молодая женщина с тёмными волосами, другая – крепкая, средних лет. Именно она только что с ним заговорила. У неё были широкие, казавшиеся невинными глаза. И ещё она казалась напуганной.

– Что такое, Марилле? – спросила Димана.

– Этот нож, – сказала Марилле, указывая на руку Гавина. – Марилле видела такой же раньше!

– Я видела такой же раньше, – поправила Димана. – Ты человек, а не вещь.

– Да, Димана. Тысяча извинений, Димана. Марилле... Я не допущу ошибки вновь, Димана.

Гавин поднял бровь. Что не так с этой женщиной?

– Простите её, милорд, – сказала Димана. – Марилле долгое время была дамани, и она с трудом привыкает.

– Ты шончанка? – сказал Гавин. – Ну конечно. Я должен был заметить акцент.

Марилле энергично кивнула. Бывшая дамани. Гавин похолодел. Эту женщину учили убивать с помощью Силы. Третья женщина хранила молчание, наблюдая с любопытством. В ней признаков раболепия и близко не было.

– Мы должны идти, – заявила Димана. – Для неё не больно-то хорошо видеть то, что напоминает о Шончан. Пойдём, Марилле. Я полагаю, это просто трофей, который лорд Траканд взял в битве.

– Нет, постойте, – сказал Гавин, поднимая руку, – ты узнаёшь этот клинок?

Марилле посмотрела на Диману, словно спрашивая дозволения ответить. Женщина из Родни вымученно кивнула.

– Это Кровавый Нож, милорд, – сказала Марилле. – Вы не могли добыть его в бою, потому что никто не может победить Кровавых Ножей. Они непобедимы. Они погибают, только если их собственная кровь обернётся против них.

Гавин нахмурился. Что это за бессмыслица?

– Так это что, шончанское оружие?

– Да, мой господин, – сказала Мирелле, – его носят Кровавые Ножи.

– Я думал, ты сказала, что это и есть Кровавый Нож.

– Так и есть, но так называют и тех, кто ими вооружён. Они таятся в ночи, направляемые волей Императрицы – да живёт она вечно – дабы повергать её врагов от её имени и умереть во славу её.

Марилле

опустила глаза ниже.

– Марилле слишком много болтает. Она просит прощения.

– Я прошу прощения, – сказала Димана с ноткой раздражения в голосе.

– Я прошу прощения, – повторила Марилле.

– Итак, эти … Кровавые Ножи, – продолжил Гавин, – они шончанские убийцы? – Холод пробрал его до костей. Шончан ведь могли отправить на верную смерть солдат, чтобы те убивали Айз Седай? Да. Это разумное предположение. Убийца не Отрёкшийся.

– Да, милорд, – подтвердила Марилле, – я видела один из таких ножей, висевший в комнате моей хозяйки; он принадлежал её брату, который владел им с честью, пока его кровь не обернулась против него.

– Ты имеешь в виду, его семья?

– Нет, его кровь, – Марилле ещё сильнее съёжилась.

– Расскажи мне об этом, – требовательно сказал Гавин.

– Таящиеся в ночи, направляемые волей Императрицы – да живёт она вечно – дабы повергать её врагов от её имени и умереть во...

– Да, да, – перебил Гавин, – ты об этом уже говорила. Какие способы они используют? Как им удаётся так хорошо маскироваться? Что тебе известно о том, как они нападают?

После каждого вопроса Марилле всё больше съёживалась и начала хныкать.

– Лорд Траканд! – вступилась Димана. – Держите себя в руках!

– Марилле очень многого не знает, – пролепетала дамани. – Марилле просит прощения. Пожалуйста, накажите её, за то, что она не слушала лучше.

Гавин отступился. Шончан относились к своим дамани хуже, чем к животным. Марилле не рассказывали о том, на что способны эти Кровавые Ножи.

– Где вы взяли эту дамани? – спросил Гавин. – Есть здесь какие-нибудь пленные шончанские солдаты? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из них, предпочтительнее с офицером.

Димана скривила губы.

– Их взяли в плен в Алтаре, и нам прислали только дамани.

– Димана, – вмешалась в разговор другая женщина. У неё не было шончанского акцента. – А что если сул'дам? Кайси, она из Низкородных.

Димана нахмурилась.

– Кайси… ненадёжна.

– Пожалуйста, – вымолвил Гавин, – это вопрос жизни и смерти.

– Понятно, – сказала Димана. – Подождите здесь. Я вернусь с нею.

Она забрала своих подопечных во дворец, оставив Гавина в тревожном ожидании. Несколько минут спустя Димана возвратилась в сопровождении высокой женщины, одетой в бледно-серое платье без пояса и какой бы то ни было вышивки. Её длинные тёмные волосы были уложены в косу, и она, казалось, целенаправленно держалась ровно в одном шаге позади Диманы. Похоже, это беспокоило сопровождавшую и пытавшуюся за ней приглядывать женщину из Родни.

Они подошли к Гавину, и бывшая сул'дам, что было совершенно невероятно, опустилась на колени и распростёрлась перед ним, коснувшись лбом земли. Её поклон был преисполнен такого изящества, что у Гавина сложилось подспудное ощущение, что над ним насмехаются.

– Лорд Траканд, – объявила Димана, – это – Кайси. Или, по крайней мере, она настаивает, чтобы её сейчас так называли.

– Кайси – хорошая служанка, – невозмутимо произнесла женщина.

– Встань, – сказал Гавин. – Что ты делаешь?