Бар «Безнадега»
Шрифт:
Зарецкий немного подается вперед.
– А ты верила? – и пусть вопрос звучит тихо, но Варя вздрагивает так, будто Аарон орет.
– Во что?
– Во все: в Бога и дьявола, в свои действия и силу собственных слов?
Бэмби удивляет. Удивляет тем, что не торопится отвечать, действительно думает над ответом, немного хмурится, опускает глаза.
– Нет. Тогда не верила, - снова это нервное подергивание плечом. Не быть ей хорошим игроком в покер. – Просто хваталась за все подряд.
– И сейчас тоже не веришь, - это не вопрос – утверждение. И Бэмби с Зарецким не спорит, чем снова меня удивляет.
– Я понимаю, - произносит осторожно,
– Ты… Как много ты знаешь о религии, как много читала, слышала?
– Наверное, как все, - Варвара отрывает взгляд от кружки с какао, снова смотрит на Аарона, напряженно и немного настороженно. Ей не нравится этот разговор, мое присутствие, вся ситуация, вопросы Аарона не нравятся больше всего, пожалуй. С каждым следующим она хмурится все сильнее. – Ад, рай, грехи и воздаяние за них. Ангелы, демоны.
Зарецкий чуть дергает уголком губ, рассматривает Бэмби немного снисходительно. Это есть у иных, у всех иных, не только у Зарецкого. Мы все смотрим на людей, как на маленьких детей – с уничижительным снисхождением и завистью. Они счастливы в своем неведении, они беззаботны и полностью свободны. Мы… чаще все-таки нет.
– Знаешь ли ты что-то об Охоте Каина?
Варя хмурится, немного нервно проводит по волосам, приглаживая и без того идеальные пряди. Зарецкий незаметно вздыхает, трет виски короткое мгновение.
– О Дикой Охоте, Кукла?
– Картина, - кивает девушка неуверенно, выплевывает это слово, проглатывая звуки, словно торопится избавиться от него. Она надеется, что это всего лишь картина, хочет верить, что с ней это никак не связано. Напрягается сильнее.
– Почти, - вздох на этот раз заметнее. – Дикая Охота, Кукла, когда-то очень давно состояла из адских всадников и их гончих, когда-то очень давно они поднимались из ада в поисках сбежавших, заблудившихся душ, в поисках грешников. Люди рисовали на домах кресты и оставляли еду на пороге, запирали ставни, затыкали тряпками и ветошью дымоходы, молились, делали все, чтобы гон пронесся мимо.
– При чем тут… Зачем…
Голосок Бэмби дрожит, она все еще сопротивляется, отказывается понимать, не хочет думать. Со мной было хуже, я вышла из себя…
– Охота Каина в самом начале забирала лишь грешников. Ну, или считалось, что так и было, – голос Аарона отгоняет от меня воспоминания, стирает темную комнату и иного, стоящего напротив, нависающего надо мной, цедящего почти те же слова по слогам, речитативом, как заупокойную, - лишь тех, кто предал, попрал Бога, кто сбежал из Ада. Им не было дела до праведников и святош, до обычных людей.
– Андрей, история…
– По крайней мере, план был такой, - обрывает спокойно Варин лепет Аарон.
– Единственное, он… немного не удался, Кукла. Охота и ее всадники… тяжело контролировать взбесившуюся, напившуюся крови и криков свору. Тяжело контролировать тех, кто рожден чужими криками, кто вскормлен болью и страданиями, кто жаждет их так же отчаянно, как ты глотка воздуха, кто видит свет звезд и луны лишь короткие два часа.
– Я не понимаю…
– Свора вышла из-под контроля почти сразу же. Они забирали любого, кто попадался им на пути, начали убивать, потом жестоко убивать, потом пытать и убивать. В общем, нужно было что-то менять, - Аарон снова кривится.
– Нет, - мотает Бэмби головой, - не говори…
– На место той давней Охоты Каина пришли собиратели, Кукла. Бывшие люди, бывшие грешники, отлученные от церкви, отвергнутые или отвернувшиеся
от Бога, с частью ада внутри. С теми самыми гончими. И они все еще жаждут убивать, терзать и кромсать.– Я не…
– Ты – собиратель, Кукла, - кривит Аарон губы, щурится. – Ты, по сути, если убрать все лишнее, если не искать красивых слов, не щадить – просто адский пес.
Варя застывает, замирает, бледнеет так стремительно, что, кажется, сейчас упадет в обморок, а потом откидывает голову назад и начинает хохотать. Смеется громко и надрывно, так, что выступают слезы. Ее смех слишком громкий, слишком неприятный, режет по нервам, бьет по ушам. На наш столик начинают коситься. В открытую смотреть не решаются из-за Аарона, но коситься начинают.
А Варя смеется и смеется, судорожно глотая воздух. Все громче и громче.
– Ты передавил, - вздыхаю я, наблюдая за Вариной истерикой.
– Полагаешь? – Зарецкий склоняет голову набок.
А я снова вздыхаю и стискиваю тонкую руку девчонки, стискиваю до боли, до хруста костей, чтобы она пришла в себя.
Не помогает.
– Если вонзить ей в ладонь вилку, - шепчет Аарон, - возможно, она придет в себя быстрее.
Не могу не согласиться… На самом деле, времени для истерики нет, мне еще к Доронину ехать, но… привлекать к Варваре еще большее внимание я не хочу.
– На тебя уже оглядываются, - холодно чеканит Зарецкий, все понимая без слов. Холодно и тихо. И каким-то образом его голос перекрывает громкий хохот девчонки. – Приходи в себя.
Варя продолжает хохотать. Тело трясет, лицо красное, по щекам текут слезы.
– Кукла! – Аарон выпускает часть своего ада, глаза становятся почти черными. Варвара булькает, стоит аду Зарецкого ее коснуться, всхлипывает, давится следующим смешком, а потом, покорная чужой воле, застывает на месте, с громким щелканьем захлопывает рот, как радио, которое просто выключили. Глаза огромные, навыкате, губы дрожат. – Помолчи и послушай, - раздраженно продолжает Зарецкий. Губы Бэмби дрожат сильнее, но ослушаться Аарона, освободиться от его влияния у девчонки не выходит. – Сейчас ты успокоишься, возьмешь себя в руки и будешь просто молча слушать. Поняла?
Кукла кивает. С явным усилием, но кивает.
– Хорошо, - довольно тянет Аарон.
А меня, как и Бэмби, укутывает его ад. Только, в отличие от Вари, меня он не пугает, мне нравятся его прикосновения, мне нравится его чувствовать, пить, пробовать. Словно меня накрывает, укутывает и заворачивает в мощь и силу. Это приятное чувство… знать, что ты сильнее.
– …вала, кто решает, кого ты будешь забирать, - я с трудом заставляю себя вернуться в реальность, сосредоточиться на их разговоре, ловлю обрывок фразы, - и ответа так и не получила. По факту, Кукла, решаешь ты сама. Точнее, твоя смерть в прошлом воплощении. Чтобы понять, кого будешь забирать ты, нужно понять, вспомнить, как ты умерла.
Бэмби снова кивает, снова с трудом, как китайский болванчик, сейчас действительно похожа на куклу. Со стеклянным взглядом, абсолютно прямой спиной и плотно сжатыми губами.
А потом она переводит взгляд на меня. В глазах вопрос и… удивление.
– Ага, - чуть склоняю голову, чего уж теперь… - меня убили. Как? – допиваю кофе. – Понятия не имею, - развожу руками. – Вспоминать не тянет, тебе тоже не советую. Прошлая жизнь собирателя редко когда бывает радужной.
Варвара издает какой-то непонятный, сдавленный звук и снова механически, дергано кивает. Взгляд теперь потерянный, совсем ничего не понимающий.