Чтение онлайн

Зеленокожий понимающе кивнул.

– Сегодня я беседовал с ним, - продолжал ратх.
– И он сказал, что мнит себя першим зверобоем и ежели ты, Дрогг из народа орков, считаешь иначе, он готов выйти с тобой на поединок.

Орк хмыкнул и недоверчиво взглянул на собеседника. В агатовых буркалах танцевали задорные искорки. Грызун вяще алкал поглазеть на схватку двух грозных охотников и не гнушался маленькой лжи ради подобного зрелища.

Дрогг едва заметно покачал головой. Болдырь подумал, буде ящер взаправду жаждет битвы с ним, то неплохо бы сызначала заставить его сразиться с Кьерном, кой вряд ли собирался уступать кому-либо право собственноручно разделаться с "зеленой паскудой".

Полукрова

ничего не ответил крысочеловеку. Ратх учтиво хранил безмолвие, не решаясь более донимать разговорами велеславного спутника.

Близился полдень. Не утративший влажности воздух напитался жаром, сделавшись густым и тяжелым. Дышать стало трудно, будто приходилось заглатывать громадные шматы безвкусной снеди, что не только застревала в глотке, но попадала в дыхательные пути, комками оседая на дне легких.

Дверца повозки на ходу отворилась, и отчего-то охрипшим голосом Морнингер позвал Фендура. Пыхтя от усердия, карлик весьма ловко забрался в не сбавлявшую скорости кибитку. Изнутри донеслись обрывки фраз. Барон, алхимик и подгорный житель о чем-то горячо спорили. Минула четверть часа и пшеничнобородый коротышка вывалился обратно на дорогу. Сегодня подгорный житель довольно сноровисто приземлился на ноги. Покачнувшись, гном грубо вцепился в руку рыжего товарища. Кьерн в возмущении отпрянул, осыпав приятеля гнусными ругательствами. Но Фендур лишь довольно заулыбался, радуясь тому, что ему удалось избежать позорного падения.

– Вишь как оно бывает, - спустя некоторое время задумчиво молвил желтоволосый.
– Морнингер от хуторской девицы заразу какую-то подцепил, занемог совсем.

– Дык, поделом ему, - безразлично пожал плечами рудой.
– Нечего каждую встречную курву на сеновал тащить. Смерть ему уроком послужит, коли столь скудоумным уродился.

– Язык прикуси, Кьерн, - возмутился пшеничнобородый.
– Ежели барон концы отдаст, кто ж нам жалованье платить буит?

– А ты, значить, лиходеев на площади токмо ради золота кромсаешь?
– рыжий замер, вперив в сородича исполненный одновременно презрения и недоверия взор.
– Я-то думал, ты за справедливость радеешь...

– Знаешь ли, на пустой живот и за справедливость как-то не так ратуется, - глубокомысленно изрек Фендур.

– А тебе бы токмо брюхо набить, стяжатель!
– взорвался дверг.
– Что ты без сударя барона, денег заработать не смогешь? Оружием, чай знатно владеешь.

– Ты за кого меня принимаешь, негодяй?!
– в том же тоне ответствовал желтоволосый.
– Я чего тебе разбойник сиволапый? На дороге путников грабить должен?

– Из твоих речей то и получается, что ты за пиво да харчи любого удавишь, а правда и справедливость - так то токмо на сытый желудок, - с отвращением бросил Кьерн и припустил, догоняя уплывшую вперед повозку.

– Ты меня с собой не ровняй, недотепа, - настиг приятеля соломеннобородый.
– Я за добро да истину праведную с любым в схватке сойдусь, хоть с драконом, хоть с демоном, а то и с некромантом треклятым, - карлик надулся, преисполнившись воинственной патетики.

– Угу-угу, - недоверчиво прищурился рудой.
– Я твоим словесам более не доверяю. Ты сегодня, братец, уж проговорился. Обиделся я на тебя. Хошь, чтоб я тебя простил - делом докажи, что на стороне добра выступаешь...

– Каким еще делом?
– теперь пришла пора останавливаться желтоволосому.

– Каким-каким?
– передразнил товарища рыжий и, понизив голос до шепота добавил:

– Убей зеленую паскуду, тогда я поверю в твою честность.

Дрогг прекрасно слышал слова карлика, правда, тот, по-видимому, и не пытался таиться.

– Ах, вот ты к чему клонишь!
– воскликнул пшеничнобородый, точно ему враз открылись все истины бытия.
– Я вот орка пальцем не трону, хоть ты тресни.

– Значить, -

с ледяной важностью молвил Кьерн.
– Нашей дружбе пришел конец.

Рудой паче чаяния припустил, резво задвигав короткими ногами и, порскнув перед еле плетущимися волами, очутился с другой стороны повозки.

– Эй, ты куда энто?
– запоздало спохватился Фендур.

– Я с орочьими приспешниками якшаться не желаю!
– прокричал из-за фургона дверг.

– А я ему не приспешник, - зычно прогорланил обладатель золотистых волос.
– Я просто не хочу его убивать, поелику он ничего мне не сделал.

– Опять проговорился, негодяй!
– расхохотался рыжий.
– Тебе-то он в самом деле ничего не сделал, а вот скольких он порешил? Слабых, беспомощных? Детишек малых, баб на сносях? О них ты не задумывался, корыстник?

– Дык ты докажи сызначала, что энтот орк кого убивал!
– низко и глухо, точно исполинская труба, прогремел в ответ желтоволосый.

– Ты, Фендур, дурак скудоумный, будто зеленых паскуд не знаешь?
– зло гоготнул Ражий.
– Ведь ведаешь же, что все они лиходеи и подлецы, что токмо и поджидают случая, дабы гномье племя под корень извести.

– Угу, - передразнил сородича пшеничнобородый.
– Особливо тот, что спереди идет, токмо и мечтает о том, чтобы твою пустую голову оттяпать.

– А как же!
– серьезно прокричал Кьерн.
– Я в энтом не сомневаюсь. Но ему меня врасплох не застать. А за энтой сволочью в оба глаза слежу!

Гномы продолжили горлопанить, но Дрогг более не слушал вопли спятивших от непомерного пивопития карликов. Хотя в словах дверга имелась толика правды, ибо орк взаправду собирался выследить и укокошить рыжего коротышку. Даже если огненнобородый врал о том, что убивал зеленокожих болдырей подгорный житель представлял серьезную опасность для любого из Дрогговых соплеменников, и охотник не желал, чтобы оная угроза оставалась не устраненной.

Высунувшийся из кибитки Морнингер объявил привал. Визгливый голос юного барона звучал глухо и хрипло, словно нечто сковало ему глотку.

Повозка, качнувшись, замерла посередь тракта. Спрыгнувший с облучка урядник отворил господам дверцу. Члены отряда перебрались через придорожную канаву и разбили бивак на недавно скошенном участке поля. Запряженный фургон так и остался на месте. Благо дело, путников, коим он мог помешать, поблизости не наблюдалось.

Солдаты запалили костерок, употребив в качестве топлива несколько снопов из находившегося рядом стога. Дрогг уселся на прохладную землю, и, распустив тесемки походной сумки, извлек черствый сухарь. Острые зубы с надсадой раздробили закаменевшую пластинку. Лишь когда жесткие, похожие на камушки, комочки, царапая пищевод, свалились в довольно заурчавший желудок, зеленокожий вспомнил, что не ел почти двое суток. Впрочем, для того чтобы насытиться, болдырю хватило всего двух сухарей. После у него возникло вящее желание промочить истерзанное грубой снедью горло водой. Полукровка достал из торбы мех, на дне коего плескалась влага.

Тем временем, воины барона установили над весело танцующим пламенем треногу, к коей подвесили вместительный казанок. Двое ратников почали кашеварить, а остальные разбрелись по прогалине. Гном Фендур вместе с подмастерьем алхимика расположился с левого края бивака. Пшеничнобородый грыз тушку копченой куропатки, каждые несколько секунд прилипая жадно губами к горлышку бурдюка. Круглая физиономия коротышки порозовела, хлебал он, бесспорно, не пустую воду. Ученик мэтра Тарвиона, коему наставник настрого запретил напиваться, сидел угрюмо понурившись. Карлик имел настолько жалкий и унылый вид, что у стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что подгорный житель накануне схоронил всех своих родственников, включая горячо любимую жену и выводок маленьких детишек.