Ашдир-Кфаар
Шрифт:
– Держи вора!
– внезапно раздался истошный крик.
Точно уловившие запах снеди псы, Морнингер и его воины тотчас повернули головы в сторону, откуда прилетел вопль.
Виляя, сквозь толпу мчался сухопарый паренек в грубой одеже и с заляпанном грязью лицом. В руках мальчуган сжимал округлый сверток. Вслед за грабителем, придерживая длинные полы кафтана и спотыкаясь на каждому шагу, бежал немолодой бородач с громадным пузом. Купец, а карминовый цвет накидки говорил, что человек принадлежит именно к этому сословию, голосил, ровно сгорающая заживо свинья.
Недолго думая, юный комендант обнажил клинок и бросился наперерез воришке. Увлекшись погоней, тот слишком поздно заметил приближающегося рыцаря. Тускло лучившая сталь обрушилась на узкое плечо. Парень глухо вскрикнул и повалился наземь, увесистая калита
– Ах, как же вы меня выручили, милостивый господарь! От голодной смерти спасли, треклятый негодяй последние деньги у меня утащить пытался. Благодарствую вам, сударь ненаглядный, благодарствую, - согнулся в раболепном поклоне подобравший кошель толстяк.
– Придержи язык, купчик, - резко одернул пузана комендант Нарлаха.
– Я всего лишь совершил то, что надлежало.
– Эх, господин несравненный, ежели все вокруг... так же, как вы... то, что надлежало... Жись наша куда лучше сделалась бы...
– продолжал причитать тучный негоциант.
Но рыцарь более не опускался до разговоров с бородачом. Дворянчик устремил взор на извивающегося в агонии вора. Короткий серебристый взблеск и лезвие полутораручного бастарда глубоко погрузилось во впалую грудь. В последний раз дернувшись, парень недвижно замер.
Юный нобиль брезгливо вытер клинок об одежду убитого.
– Уберите тело, - повелел солдатам барон, убирая меч в ножны.
Двое стражников остались подле мертвеца, а отряд коменданта снова тронулся в путь.
Благодаря усердию орудовавших ратовищами воинам, они довольно скоро очутились на Рыночной площади. Круглое пространство шириной в три сотни шагов почти полностью заполонили разноцветные палатки. Посреди торжища высился фонтан, изображавший нагого витязя разрывающего одну из пастей трехглавого змея. Отчего-то ныне из зевов чудища не било пенных потоков, посему окружавшая сплетшихся в смертельной схватке человека и бестию мраморная чаша красовалась лишившимся водного покрывала дном. Впрочем, со стороны улицы Бондарей изящную статую едва ли не целиком скрывал дощатый помост, окрест коего застыл отвратительный сладковатый дух. На эшафоте густо теснились позорные столбы, косые кресты и тележные колеса. На всех их сейчас находились растянутые, распяленные и подвешенные тела: кожа содрана целыми лоскутами, кишки выпущены, из разъятых грудин торчат обломки ребер, ниже пояса - сплошная кровавая мешанина, почти у всех сняты скальпы, а единственная среди замученных девица выделялась темными пятнами на месте отрезанных грудей. Изуродованные останки облепил гудящий рой мух всевозможных цветов и размеров. Некоторые из прилетевших полакомиться мертвечиной гадов величиной превосходили кошек. Остановившись взглядом на трупах, Дрогг невольно хмыкнул. Морнингер, похоже, обладал зачатками разума, ибо среди казненных присутствовали не только люди, но и ратхи, корл, а также пара райзардов. Верно, юный барон тщился сохранить хрупкое равновесие между народами Нарлаха, в одинаковой мере отправляя на заклание представителей всех племен.
– Эй, орочья морда!
– донесся снизу бас рыжего гнома.
Охотник молча наклонил голову, пронзив карлика недружелюбным взором.
Подгорный житель, не уловив возмущения полукровки, растянул губы в какой-то блаженной усмешке и указал толстым пальцем на вершину помоста:
– Те, что справа - моя работа, а слева - энто Фендур постарался, - Кьерн похлопал по плечу желтобородого товарища.
– Дык, я к тому сие баю, что буде ты, зеленошкурый проныра, веления сеньора Морнингера в точности не исполнишь, то окажешься на их месте, а уж после я постараюсь скрасить последние часы твоей жизни так, что на том свете ты своим богам вечность плакаться будешь. Усек, паскуда?
– Ты желаешь шразитьша шо мной, гноме?
– ледяным тоном поинтересовался Дрогг.
– Сразиться?!
– зло хохотнул коротышка.
– Дык я тебе прям сейчас кости переломаю.
Ощерившись, карлик вопреки собственному обещанию, занес для удара бродэкс.
– Спокойно, Кьерн, - ухватил за запястья сородича пшеничноволосый, заметив, что в их сторону покосился юный барон.
– Я думаю, нам еще представится возможность потешится с энтим негодяем.
– Будь
по-твоему, Фендур, - недовольно проворчал рыжий, опуская секиру.– Я б его укокошил без проволочек. Дык, нутром чую, смоется, мерзавец, бороду в заклад даю, смоется!
Они вышли на середину площади, очутившись возле деревянного пьедестала. Перед эшафотом, точно почетный караул, в ряд стояли полдюжины колодок. Томились в них исключительно крысолюди. Прохожие не без удовольствия харкали в поросшие шерстью острые физиономии. Правда, судя по упавшим головам и отсутствию даже малейших движений, создавалось впечатление, что узники уже испустили дух.
Над северной частью площади довлела высокая башня ратуши. Под крытой красной черепицей крышей по отмеченному насечками диску с вящей медлительностью ползла отмерявшая часы стрелка. Позади городской управы искрились золотом шпили, увенчанные ромбами с вогнутыми сторонами. Там находился собор святого Халлана - покровителя Тарлии.
Подле фонтана комендант приказал свернуть направо. С полудня к торжищу вела широкая улица, названия коей орк не ведал. По бокам проезда, словно неусыпные стражники, застыли два приземистых здания, безыскусно сработанные из громадных серых глыб. Так строили только гномы. Оба сооружения насчитывали по два этажа и походили друг на друга, аки братья-близнецы. Одно отличалось от другого лишь вывеской с изображением грудастой молодки, несущей в руках уставленный пенящимися кружками поднос да отсутствием решеток на крохотных оконцах. Первое строение являлось самым дорогим в Нарлахе постоялым двором, носившим странное название "Глухая чаща", а второе - служило городской тюрьмой. Вестимо, Морнингер повел отряд к темнице.
– Ждите здесь, - буркнул солдатам юнец и, легко взлетев по низкой лестнице, скрылся за дубовыми воротами.
– Ишь, какой! Ждать велел, а мне в таверну охота, - сразу же принялся стенать Кьерн.
– Полноте, братец. Вскорости небось вернется, - попытался успокоить сородича Фендур.
Недолго думая, подгорные жители уселись на широкие ступени. Желтобородый с жадностью вонзил зубы в извлеченную из торбы копченую ляжку цесарки, а рыжий выудил из-за спины вздувшийся, явно переполненный бурдюк.
– Эй, паскуда! Пивка не желаешь?
– окликнул Дрогга огненнобородый, потрясая мехом.
Орк не успел разобраться, в действительности хотел ли коротышка попотчевать его или попросту насмехался, ибо из дверей здания вновь появился Морнингер. Дворянчик вел на цепи крохотное, напоминавшее человеческое дитя создание. Но в отличие от людей сие существо имело серо-стальную, с чуть заметным блеском чешую. Орк нервно дернул плечом, распознав, что за бестию притащил отрок. Грумзарды - полузмеи являлись одним из самых опасных отпрысков Адобара. Великий чародей создал их особливо для борьбы с бывшими соратниками - волшебниками городов-государств. Зеленокожий всецело не разумел, как вообще коменданту Нарлаха удалось приручить оную гадину. Насколько слышал охотник, грумзарды колдовали так, как могли самые одаренные из людей после сорока лет обучения в магической академии. Располагая столь могущественными прислужниками, Адобар проиграл войну лишь потому, что сам не был искушен в боевых заклятиях и не мог научить своих чад их премудростям. Поговаривали, что всех грумзардов истребили еще три сотни лет назад, во время падения Адобаровой твердыни в Ашдир-Кфааре. По градам и весям гуляли сплетни о том, что полузмей с большим удовольствием приняли в городах волшебников, где они счастливо обретаются и поныне. Дрогг не верил оным россказням, ибо сам не раз хаживал по улицам Гальтариума и Тирполиса и никогда не встречал никого похожего на представшую ныне его глазам тварь. Да и магики городов-государств не страдали безумием, чтобы держать под боком существ, кои плетут чары куда умелей их самих и при случае не упустят возможности избавиться от недалеких господ.
– Энто, что еще за образина, Эд?!
– обронил кушанье Фендур.
Молодой барон остановился, грумзард смиренно замер позади него, склонив плоскую голову и уперев в землю рассеченные черными полосками зрачков глаза. Утлое туловище полузмея охватывала грубая дерюга, из-под коей на землю опускался тонкий хвост. Тощие, ровно ветки молодого деревца, конечности сковывали внушительные кандалы. Бесспорно, грумзард являлся пленником коменданта. Оставалось только гадать, чем дворянчик сдерживал необузданные колдовские способности бестии.