Чтение онлайн

Во время короткой схватки, орк краем глаза наблюдал за тем, что происходило с полуэльфом и накинувшимся на него громилой. Аэлан не стал вертеться, напросто выставив перед собой костистый кулак. Худая, но твердая рука вонзилась в пах могутному солдату. Бугай глухо взвыл и, схватившись за промежность, повалился ничком.

Филлиан тем временем стремглав понесся в середину прогалины. Сумасброд сбросил распоротый плащ, оставшись в плотной кожаной курте из бычьей кожи. Улепетывая, Звероборец хохотал, аки умалишенный.

Острослов и его преследователь стремглав пронеслись по поляне, едва не опрокинув булькавший на

огне котелок. Всполошились кухарившие солдаты. Встревожено нацепил стекляшки на глаза алхимик. Комендант Нарлаха порывисто вскочил, глаза его, что называется, метали молнии.

Шутник с разгона врезался в желтую стену колосьев. Щедривый собирался кинуться за Филлианом. Внезапно промчавшийся по поляне громадный шар сбил бывшего каторжанина с ног. Послышался смачный хруст, солдат бухнулся наземь и замер, не делая попыток подняться. Над слабо постанывающим воином застыл гном Фендур. Карлик важно подбоченился, безусловно, довольный тем, как изящно ему удалось приструнить смутьяна.

К коротышке и поверженному им человеку, точно учуявший падаль коршун, подлетел Морнингер.

– Опять ты. Я тебя предупреждал, Хагим, - зашипел на лежащего юнец. Голос коменданта Нарлаха звучал глухо и слабо. В булькающей хрипоте безошибочно угадывалась обыкновенная простуда. Вряд ли подобная болезнь могла повлечь за собой смерть, как того чаял Кьерн Ражий. Впрочем, люди в отличие от гномов и эльфов частенько умирали и от куда менее серьезных расстройств.

Опасливо озираясь, из зарослей высунулся Филлиан. Заметив, что его жизни более ничего не угрожает, острослов приосанился и важной походкой подошел к распростершемуся солдату.

– Десять ударов плетью, - объявил наказание провинившемуся бойцу отрок.

– Полноте, барон. За что его пороть? Парень немного побузить решил. У нас, в Нарлахе, каждый второй на прохожих с ножом бросается, - паче чаяния вступился за рябого Звероборец.

– Мои решения не обсуждаются, - суровым взглядом окинул собравшихся Морнингер.
– Этот солдат, - легкий кивок в сторону скорчившегося на земле.
– Уже имел проступок, на кой я закрыл глаза. Теперича снисхождения не будет.

– Ваше благородие, позвольте мне исполнить приговор, - покорно склонив голову, обратился к рыцарю вислоусый урядник.

– Нет, - сухо отрезал юнец, разгадав намерение старого солдата вполсилы отхлестать не совершившего по его мнению ничего предосудительного соратника.
– Я поручаю сие Кьерну.
– тонкий палец указал на стоявшего в отдалении гнома.

– Чего?
– спохватился карлик, заслышав свое имя и вырвавшись из пелены собственных мыслей.

– Высеки этого шалопая, десять ударов за нарушение порядка несения службы, - барон с изящным пренебрежением махнул в сторону щедровитого и, надменно развернувшись, величаво зашагал обратно к алхимику.

– А, энто я могу, - на румяной физиономии дверга заиграла мерзкая улыбочка.

Усатый толстяк осторожно выбрался из-под ноги замершего Дрогга, и, бережно подняв все еще сжимавшего отбитые причиндалы верзилу, заковылял к сослуживцам.

Хмурые, с беспокойными лицами ратники начали готовить место для расправы над рябым. Ни у кого не возникало сомнений, что раздосадованный ссорой с приятелем гном забьет человека до смерти. Воины Морнингера вбили в землю четыре колышка. Бывшего каторжанина раздели до пояса и растянули между

столбиками, привязав конечности к оным сыромятными ремнями.

– Что добегался, полудурок?
– глумливо обратился к распяленному Филлиан, но слова сумасброда прозвучали как-то тускло, без прежнего ехидного задора.

Урядник вручил карлику тяжелый кнут, коим погонял тащивших повозку быков. На лице солдата читалось плохо скрываемое недовольство, но ослушаться приказа он не осмеливался.

– Получай, негодяй! Я тебе покажу, как порочить честь славного нашего сеньора барона Эдварда Морнингера!
– залихватски размахнувшись, Кьерн нанес первый удар. Щедривый глухо взвыл. Тощую спину рассекла алая полоса.

Когда свитый из кожаных ремней бич второй раз прошелся по телу, рябой проклял низкорослого палача.

– Будь сам проклят, мразь!
– взъярился дверг. То ли от неумения, то ли от нахлынувшего гнева, подгорный житель бил неправильно, вкладывая в удары чрезмерную силу. Впрочем, рачения карлика все же имели некоторый успех: плоть беглого преступника обратилась в кровавую мешанину, из коей проступили белые зубья раскрошившихся ребер. С чавкающим хряском переломился позвоночник. Каторжанин более не кричал, из его рта с бульканьем заструилась кровь.

– Все!
– выдохнул Кьерн, небрежно отбросив кнут. Лицо коротышки блестело от пота. Прерывисто дыша, будто после тяжелой работы, карлик поплелся прочь.

Солдаты бережно отвязали искалеченного собрата. Один из воинов - совсем юный конопатый паренек - привел трудившихся поблизости крестьян. Ратники передали рябого им на попечение. Расщедрившийся Моргингер даже оплатил селянам содержание раненого, вручив низкорослому старичку с кудлатой бородой почерневшую серебряную монету. Хотя даже при беглом взгляде на тело меченого становилось ясно, что с такими повреждениями он не протянет более двух дней.

С невольной поспешностью свернув лагерь, они сызнова тронулись в путь.

Отряды коменданта Нарлаха и мэтра Тарвиона все так же двигались вместе, ибо в настоящее время их дороги совпадали.

Заимка Йоргана Скаредника находилась всего в полулиге от границы леса. Хваткий человек не занимался земледелием, а промышлял походами в чащу. Естественно сам владетель хутора в дебри не совался, направляя туда не шибко умных приспешников. Платил Скаредник весьма прилично и у него никогда не возникало недостатка в работниках, даже несмотря на то, что из прогулок в Ашдир-Кфаар обыкновенно не возвращалось девятнадцать из двадцати участников.

У орка не удивляло то, что бойкий пройдоха в конце концов угодил в беду. Лес свято хранил секреты и всегда жестоко мстил покусившимся на его богатства.

В том, что явившиеся из пущи твари истребили всех обитателей Йорганова хутора не находилось ничего необычного. Подобные вещи происходили в Тарлии довольно часто. Не давеча как в позатом году нагрянувшие из чащи орды саранчи - каждая гадина величиной с дородную кошку - штурмовали Нарлах, пожрав несколько сотен жителей. Не спасали от вылезающих из дебрей чудищ и поддерживаемые на рубеже леса пожары. Разномастные гады весьма успешно преодолевали огненную преграду. Одни обладали крыльями и перелетали пламенную стену, иные торили ходы глубоко под землей. А третьи - обыкновенно самые опасные и кровожадные - не кичась, прорывались сквозь пылающий барьер.