Чтение онлайн

Хлопнула входная дверь. Тори решил повернуться и уйти, но зачем-то подставил венси плечо.

— Хлоя? Герта? — донеслось снизу.

Он узнал голос Эвы. Раздались быстрые шаги. Девушка с гипсом железной хваткой вцепилась в рукав его пиджака.

— Шагай давай. Будет тебе и вода, и врач. Эва приехала, — он потащил венси к лестнице.

Когда они оказались на первом этаже, Тори услышал, как Эва сказала кому-то «надень маску, ничего не трогай». Мысль прошила его сознание, как пуля. Заразные!

Щель Судьбы! Все эти больные слуги могут быть заразными! И венси — тоже.

Он едва не отшвырнул от себя девушку. «Поздно!» — вкрадчиво подсказала ему память: «Ты трогал их всех.»

— Эва! — в отчаянии позвал он.

Она тут же явилась на зов. То есть вышла из гостиной, едва не сбив их.

— Тоби! — глухо донеслось из странной конструкции, скрывающей нижнюю половину ее лица. — Каффи! Как фы?

Ему хотелось спросить: «Эй, детка, только честно: я умру?». Но он усмехнулся:

— Я в поряде, и у этой рыжей пока все отлично со сцеплением. Ты куда?

— Фа пебфятками, лекабфтвами и инфтбументами. Фдите меня ф гофтиной.

Она обогнула их с венси и убежала наверх. Тори шагнул в комнату и столкнулся с, мать его за ногу, долговязым механиком-венси. Тем самым, что ремонтировал «Хаденс перед гонками. Только в этот раз парень кепку где-то забыл. И маску как у Эвы натянул на морду.

— Ну, здрасьте, — сказал ему Тори. — Ну-ка помоги мне дотащить эту даму до второго кресла.

В прищуренных глазах венси он прочел не менее горячий ответ на свое приветствие. Механик молча подошел и подхватил Касси с другой стороны.

— Я прошу вас, — подала голос «Каффи». — Дайте мне воды.

— Фейчаф, потебпи, — донеслось с порога.

И уже через секунду Эва грохнула об пол большим саквояжем. А потом протянула механику резиновые перчатки — точь в точь такие же красовались и на ее руках.

— Эй, а мне? — спросил Тори.

Она покачала головой, но достала перчатки и ему. Следом тут же сунула Тори марлевую маску. И принялась закатывать рукав горничной.

— Пбинефите ше Каффи попить, — произнесла она, окуная марлю во банку с надписью «Спирт». А потом вдруг вскричала — Нет! Фтой! Не нефите!

Венси посмотрел на него и кивнул. Откуда этот парень вообще тут нарисовался? Хотя… его ж знал господин Бенджамен.

— Там на кухне еще одна ваша служанка.

— Принефи ее фюда, — кожу горничной вспорола игла, нырнула в набухшую вену и замерла.

Тори едва не стошнило. Он терпеть не мог лечебных манипуляций с человеческой плотью. Не, вот странно: от вида проломленного черепа, дурно не становилось, а разрез скальпелем заставлял желудок подняться ко рту.

Он поспешил выполнить Эвину просьбу.

Гостиная напоминала больничную палату. На журнальном столе стоял большой синий саквояж, из которого свисала полоса бинта. Пациентки — все три: горничная, кухарка и венси — лежали на полу, накрытые клетчатыми шерстяными покрывалами. Через острые иглы в них втекала прозрачная жидкость из пузатых бутылей. Та, что звалась Касси, находилась в сознании. Тори все ждал от нее истерики с криками о спасении, о неуемном желании жить. Но девушка упрямо и мрачно молчала. Это мешало ему самому спросить у Эвы, насколько все плохо. Это, и трущийся

рядом механик.

Экономку они чуть позже нашли в библиотеке. Тело уже остыло. Над полом на проводе покачивался снятый с аппарата микрофон. Тори понял, почему не смог ни с кем связаться раньше: линия была занята.

Наконец Эва позвала его с собой, наверх. Механик, Мор, тоже поперся с ними. Он вел себя так, будто знал Эву всю жизнь. Он ходил за ней собачкой. Тори это бесило. В небольшом кабинете на четвертом этаже Эва, наконец, стащила с лица маску и вытерла рукой лоб.

— То есть ты не видел, как папу арестовали? — нервно спросила она уже в третий раз.

— Нет, — повторил Тори, и добавил. — Я и сам сначала не поверил. Мне сказал гонщик из мелкой лиги, Шайе. Эвел, не раздувай.

— Отчего злился Карл? Что он хотел взять из папиного сейфа? Почему он никак не сообщил мне? Записки не оставил? Горничной не сказал? О, — она покачала головой. — Неужели папа как-то виноват в случившемся?

— Не думаю, что виноват, — Мор тоже снял маску. — Даже если так — то не прямо. Он к происшествию на водонапроной станции отношения не имел. Но когда мой отец его позвал — приехал тут же, хотя уже перевалило за полночь. Думаю, так не поступают виноватые.

— Мне нужно позвонить в патрульное управление и спросить о причине его ареста. Но я боюсь. Глупо, да? — Эва бросила взгляд на Тори, а затем перевела глаза на Мора.

— Давай я позвоню, — тут же предложил Тори. — Что ты на венси пялишься? У него нет причин искать твоего отца, а у меня их выше крыши. Я ж его работник, Эвел. Я выступаю за его команду.

— Ты прав. Давай. Только про то, что ты у нас дома, не говори, — ответила она и снова посмотрела на рыжего.

Тори едва не скрипнул зубами. Почему. Она. Ищет. Поддержки. У. Венси. А не у него?!

— Мы ничего не будем с этим делать, дорогая дочь.

— Почему, отец? — Жеарин постучала ручкой пера по краю чернильницы. — Я не понимаю… У нас есть два флота, верфь, оружейный завод, деньги, гордость. Этот человек занял мое место. Мы ничего не будем с этим делать?

— Я рад, что о гордости ты заговорила в последнюю очередь. Именно потому, что у нас есть все, мы не станем этим рисковать. Пока самоназванный новый правитель Союза, который лопнул, не попытается сам напасть на нас, что маловероятно. Или пока ханша Тенды не заключит с нами взаимовыгодное соглашение.

— Оказав поддержку северянам, мы заслужим их уважение. Мне ими потом править, отец. Я хочу, чтобы они помнили, что Вельцгофы для них сделали. Чтобы были у нас в долгу.

— Мыслишь верно, Жеарин, — отец заложил пальцы за борт сюртука, посмотрел в окно, за которым сверкали в водах пролива осколки осеннего солнца, и продолжил. — Но нерационально. Благодарность… уважение… они лида старого не стоят. Зависимость и благоговение — вот чего мы хотим. Получим ключ по-хорошему — не только победим без потерь, но и заставим остальных себя бояться. Не получим — значит отнимем. И, конечно, вину возложим на генералишку. Оправдаться он уже не сможет.