Аргонавты
Шрифт:
Хорошо, я расскажу вам все без утайки!
– поведал ему обо всем, что с ним приключилось,
Врач после некоторого раздумья, промолвил:
Это, должно быть, та самая Дева в лиловом, молва о которой давно уже ходит по свету. Злой рок привел вас прилепиться к ней сердцем! Случалось даже, что она выпивала всю кровь из человека, доводила до смерти. Чтобы там ни было, а женщину ту непременно убейте! В противном случае она вас не оставит в покое, и надежды на исцеление не будет.
Ясону в этот момент показалось, что устами Китисора говорит с ним сейчас тень убитого Фрикса.
Услышав
Да, да, вы правы!
– вскричал он.- Ночные посещения неизвестной красотки наводят на меня ужас! Сегодня же вечером я зарублю ее насмерть!
Он приготовился и стал ожидать. Дева явилась и, утирая слезы, сказала:
Так вот что? Вместо прежней любви вы теперь вознамерились предать меня смерти? О, как это горько!
– и она хотела к нему приблизиться, но он, обнажив меч, стал наносить удары, и она тотчас обратилась в бегство. Он погнался за ней и преследовал, покуда она не скрылась в глубокой пещере, в дальней лесной чаще, за морем.
Но и после Дева в лиловом по-прежнему появлялась, пылая жаждой мести и постоянно меняя облик. Но вельможа благополучно спасся от безвременной смерти, вознося молитвы своей покровительнице, богине Гере,- закончил Китисор.
А вот что я расскажу,- перебил Китисора Мопс.- Как вы знаете, существа, то есть птицы, которых мы зовем воронами, служат богам подземного царства и обладают удивительным свойством читать все мысли, приходящие на ум человеку.
На одном из островов, при храме богини Деметры, жил некий ремесленник, приготовлявший из дерева чашки и другую утварь. Однажды, когда он, выгибая тонкие деревянные пластинки, как обычно, мастерил посуду, откуда ни возьмись, появилась перед ним красивая девица лет двенадцати-тринадцати.
Удивленный ее появлением, ибо пределы храма на том острове были для женщин закрыты, он устремил на нее пристальный взор и видит: подошла она к его лавке и стала перебирать опилки и стружки, приговаривая:
Ах, бедная сосна, сломали тебя, срубили!- так сокрушаясь о дереве, она всячески мешала ремесленнику работать.
Ремесленник гнал ее прочь, бранил, однако, она не обращала на его слова никакого внимания. Тогда, рассерженный не на шутку, решил он тихонько подкрасться к ней и стукнуть ее разок-другой деревянным молоточком, но не успел он о том подумать, как она, сразу угадав его мысли, сказала вдруг:
Ах, вот как, вы хотите меня ударить? Напрасно, у меня быстрые ноги, убегу прежде, чем вы успеете на меня замахнуться!
Тогда он надумал бросить в нее точильным кругом, но она засмеялась:
Нет, нет, терпеть не могу, когда в меня чем-то кидают!
Пока он размышлял, что ему делать, со стены случайно свалились зажимки для деревянных пластинок и задели девицу за кончик носа. От неожиданности она очень перепугалась, в тот же миг приняла истинное обличье, обернулась вороной и улетела в горы.
Там собрала она множество сородичей богини Деметры и сказала:
Ой-ой, на свете нет ничего страшнее ремесленника, изготовляющего посуду! Ни в коем случае туда не ходите. Гнев разбирает меня, как вспомню, какого страха я натерпелась! Нужно этой же ночью спалить храм и пустить его по миру голым.
Затем вороны, служительницы
мрачной богини Деметры, договорились, в каких местах подожгут они храм Геры, и назначили время.В тот же день один из жрецов храма, задремав перед обедом, был разбужен гомоном налетевших неизвестно откуда ворон. Скорбь охватила его при мысли, что сгорит святая обитель.
«Пожертвую собой,- решил он,- отправлюсь в царство Аида, уговорю богиню Деметру не предавать сожжению храм».
В тот же день он умер, покончив с собой.
А в храме Деметры случилось вскоре после этого чудо! Однажды ночью кто-то снял тяжелый навес с огромных главных ворот, который несколько сот людей и то не могли бы сдвинуть с места, и бросил его на дорожку, ведущую к храму. С тех пор местные люди покинули этот храм, он стал необитаем, и до сих пор там не ступает нога человека.
А в одной из наших провинций,- нервно сказала вдруг Медея,- не так давно жил один человек. Он был богат и ни в чем не знал недостатка. Проводил он все свое время в чтении книг. Набравшись кое-каких познаний, он возомнил себя великим мудрецом и стал задирать нос не только перед людьми несведущими, но даже и перед теми, кто избран самими богами. Всячески хулил он многих жриц и жрецов, не верил в жертвоприношения, кару, смеялся над богиней Гекатой и даже над самим Аидом. Словом, не признавал ничего и никого, кроме самого себя.
Он говорил, что для того, чтобы узнать, что такое мрачное царство Аида, достаточно побывать в тюрьме - преступников там вяжут, рубят им головы, дробят кости, сжигают живьем. А тех, кто слушает рассказы колхских жрецов и жриц, он попросту называл шулерами. Многие от него старались держаться подальше.
Но вот однажды вышел он из дома по какой-то надобности, дело было как раз к ночи, дороги обезлюдели и найти себе ночлег было не так просто. Вышел он к морю, глядит - берег усеян трупами, жалобно плещутся волны, а тут еще сгустилась ночная тьма, из-за гор надвинулись тучи и нигде не видно человеческого жилья. Растерялся он, не знает, куда податься.
Наконец, приметил у северного склона горы сосновую рощицу, зашел туда и прилег, было, отдохнуть под деревом, но тут вдруг послышалось зловещее уханье совы, вокруг замерцали призрачные огни, затрещали ветви под порывами пронзительного ветра. Не по себе стало ему, оглянулся по сторонам и увидел невдалеке от себя семерых, а может быть и восьмерых мертвецов - они лежали головами кто к западу, кто к югу.
Тем временем стал накрапывать дождь, блеснула молния, и послышались раскаты грома. Мертвецы разом поднялись на ноги и стали приближаться к нему. В ужасе забрался он на дерево, а те, стоя внизу, завопили:
– Нынешней ночью ты станешь нашей добычей!
Неожиданно дождь прекратился, небо расчистилось и на нем ярко засияла луна.
Тут неведомо откуда примчалась сама богиня Геката! Тело у нее было сине-зеленое, пасть огромная, на голове торчали рога, волосы дыбились клочьями. Стала она хватать мертвецов, и, отрывая у них головы, руки и ноги, отправлять к себе в пасть, точно ломти дыни.
Насытившись, легла она под деревом, на котором сидел этот человек, и уснула. От дыхания Гекаты земля содрогалась.