Апшерон
Шрифт:
Кудрат по мере возможности лично посещал занятия. Придя на урок, он вынимал из кармана свою записную книжку, проверял тех учеников, которые не смогли ответить на его вопросы - в предыдущее посещение. Если ученик и на этот раз путался в ответах, он отмечал его фамилию в записной книжке и говорил при этом: "Даю тебе еще один день сроку. Не будешь знать, лучше не показывайся мне на глаза".
Как-то на занятиях, во время перерыва, Таир подошел к любимому всеми учениками преподавателю Джума-заде. Это был смуглый и коренастый человек, среднего роста, лишь недавно демобилизованный из армии.
– Товарищ преподаватель, - спросил Таир, -
Как бывший артиллерист, Джума-заде частенько прибегал к фронтовой терминологии. Он ответил:
– Если мы начнем обучать бойца правильному ведению огня только тогда, когда уже начнется артподготовка, - будет поздно. Артиллерист, не знающий в совершенстве математики, во время боя обязательно ошибется, не так ли? Джума-заде сам ответил себе кивком головы.
– Готовиться надо заранее, мой дорогой... Так и нефть. Век тартания желонкой* прошел. Настал век турбинного бурения. А борьба с природой требует не меньше знаний, чем борьба с фашизмом.
______________ * Тартание желонкой - вычерпывание нефти из скважины при помощи длинного железного цилиндра с клапаном в дне.
– Я не о том, товарищ преподаватель... Хочется знать, почему в последнее время так усиленно занялись нашим обучением?
Когда Джума-заде рассказал о случае с Мехманом, в глазах Таира отразились страх и удивление.
– Одной смелости мало, необходимо знать все повадки нефти, - заключил преподаватель.
– А для этого первым делом надо учиться и учиться.
После этой беседы Таир стал еще внимательнее на занятиях. Он брал в библиотеке технические книги, заносил в свою записную книжку все существенное из того, что прочитывал, и часто, обращаясь к преподавателям, спрашивал о том, в чем не мог сам разобраться.
Условия соревнования между двумя трестами были прочитаны и обсуждены во всех бригадах. Темпы работы в разведочной буровой мастера Рамазана росли с каждым днем. Сильно подтянулись и другие бригады. В газетах появились первые заметки об успехах треста Исмаил-заде.
Мастер Рамазан ни на минуту не упускал из виду своих ребят, особенно Таира и Джамиля. Несчастье с Мехманом насторожило и его. Изо дня в день он приучал своих учеников к самостоятельной работе. В этом ему постоянно помогал Васильев. Он был гораздо моложе Рамазана, но технику бурения знал хорошо. Рамазан накопил свои знания опытом - "добыл все своим горбом", как любил он говорить, Васильев же в свое время окончил технические курсы.
Мастер и его помощник всегда заботливо относились к своим ученикам, и это имело свои причины. Они не забыли ни жестокости бывших хозяев нефтяных промыслов, ни бесчеловечного обращения старых буровых мастеров с молодыми рабочими. В те времена мастера, верные слуги своих хозяев, боясь, что молодежь может оттеснить их, ревностно оберегали секреты своего ремесла. Сам Рамазан пятнадцать лет тянул лямку под началом подобного наставника и только через два года после революции стал буровым мастером. Словно в отместку прежним мастерам, Рамазан ежегодно выращивал семь-восемь учеников. Он не только обучал их буровому делу, но и рассказывал о прошлом, причем всегда строго и наставительно говорил: "Знай, что дала тебе советская власть!"
Рамазану все же казалось, что Таир может сбежать в деревню, хоть он и обещал не оставлять "поля боя".
– Сергей Тимофеевич, - говорил он своему помощнику, - ни на минуту не спускай с него глаз. Молод, многого не понимает. В такие годы ребята еще
плохо разбираются в том, что им на пользу, а что во вред.Васильев, привыкший верить опыту Рамазана и его уменью выделять способных учеников, тоже полюбил Таира, как родного. Но оба они не давали парню поблажки, строго требовали от него внимания и усердия, считая, что дисциплина и точность в работе - основа основ производства. И Таир постепенно начинал понимать, что строгость необходима.
Разведочное бурение уже шло на глубине свыше двух тысяч метров. Обычно после шестидесяти - семидесяти метров проходки притупившееся долото надо было менять, - для этого приходилось поднимать из забоя все бурильные трубы. На этот раз Рамазан поручил подъем инструмента Джамилю и Таиру, а сам, сидя на сваленных в стороне бурильных трубах, беседовал с Васильевым.
Разговор шел о молодых рабочих. Когда Рамазан высказал свое мнение о Таире, Васильев сразу с ним согласился:
– И я так считаю, Рамазан Искандерович, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Таир ушел от нас. Способный парень схватывает все быстро и работать умеет.
– Я думаю, - заключил Рамазан, - надо будет повысить Таира в разряде, тогда он и ответственность будет лучше чувствовать.
– Правильно, - отозвался Васильев, - так и надо сделать.
Рамазан окинул взглядом буровую. Бурильная труба, лоснясь, словно только что сбросившая кожу змея, потянулась кверху и, сразу накренившись, быстро опустилась на площадку. Наблюдая за скоростью и точностью ее движения, мастер довольно улыбнулся себе в усы и кивнул головой: "Хорошо, ребята, совсем хорошо!" Потом он опять обратился к Васильеву:
– Ты был у них в общежитии, видел, как они живут? Никак не могу для этого выкроить время. А ведь они еще малые дети. Оторваны от материнской заботы.
Васильев поднялся на ноги.
– Последняя свеча... Надо менять долото.
Рамазан тоже медленно поднялся с места. Вдвоем они подошли к скважине.
На лбу у Таира сверкали крупные капли пота. Руки у него были перепачканы в глинистом растворе. Вся спецовка была забрызгана глиной.
– Уста, - сказал он, обращаясь к мастеру, - а не можем ли мы увеличить скорость подъема труб из забоя?
Очень уж медленно они выползают оттуда.
– Нельзя, конечно, - рассмеялся Джамиль, услышав этот наивный вопрос.
– Чего скалишь зубы?
– обернулся к нему Таир.
– Разве мы не соревнуемся? А что такое метод Алексея
Стаханова? То, что делали до него за пять минут, он выполнял за минуту.
При спорах, которые нередко возникали между учениками, Рамазан не любил подливать масла в огонь, поддерживая одного и выступая против другого. Так и теперь, - он попытался разрешить спор мирным путем.
– Ничего невозможного тут нет, - сказал он.
Таир бросил на друга торжествующий взгляд.
– Но нельзя упускать из виду одно обстоятельство, - продолжал мастер. Если мы будем поднимать трубы с очень большой скоростью, то разрушим стенки забоя. Да и сама вышка может не выдержать.
Джамиль в свою очередь вызывающе посмотрел на Таира:
– А я о чем говорил?
– Стало быть, каждый из вас прав, - заключил Рамазан, - но прав только наполовину. Вот тут-то и требуется парень с головой, чтобы найти такой способ ускорения подъема труб, при котором стенки забоя не разрушились бы. И, думая, что он примирил обе стороны, мастер повернулся к Васильеву: Сергей Тимофеевич, со вчерашнего дня ты не спал. Поезжай домой, отдохни.