Апшерон
Шрифт:
Таир возражал:
– Неверно! Девушка полюбила Ханлара за его мужество. Не посмотрела на то, что он бедняк! Любовь, брат, не считается с тем, беден ты или богат. Мехрибан было ясно, что доктор Сохбат не может любить ее так, как любит Ханлар...
Но Джамиль твердо стоял на своем:
– Мехрибан по всему своему душевному складу была гораздо ближе к Сохбату, нежели к Ханлару. Кроме того, она Сохбата знала лучше, Сохбат часто бывал у нее...
– Ну, так что же? Иной раз, чтобы влюбиться, достаточно одного взгляда!
Джамиль рассмеялся:
– Тебе это
Таир сильно смутился, багровые пятна выступили у него на щеках.
– Ты не смейся! Я говорю о спектакле. При чем тут Лятифа?
Джамиль махнул рукой:
– Короче говоря, такой герой, как рабочий Ханлар, - мог любить какую-то вертихвостку!
– Нет, брат, Мехрибан очень хорошая девушка. Было бы несправедливо так называть ее, - ведь она спасла Сталина от жандармов!
Спор продолжался и в общежитии. В самый разгар его дверь открылась, и вошли вернувшиеся с работы Самандар и Биландар. Сняв пиджаки, они аккуратно повесили их на гвоздики возле своих коек.
Самандар, выпятив живот, без особого интереса, спросил:
– Ну как, были в театре?
– Были, - ответил Таир, глядя на Самандара, и по голодным, лихорадочно поблескивающим глазам толстяка понял, что мысли его заняты больше тем, нет ли чего поесть, чем их впечатлениями о театре.
Впрочем, Самандар и сам не стал затягивать вступление.
– Опять этот проклятый буфет закрыт, - сказал он, устало опускаясь на койку, и уже более мягко спросил: - Ребята, поесть у вас ничего нет?
Джамиль взял с подоконника завернутый в газету бутерброд с сыром и протянул Самандару:
– Бери, бедняга. Сегодня буфет совсем не открывали. Хорошо, что это осталось у меня от завтрака.
А то - ужаленный змеей заснул бы, а ты вряд ли...
Забыв об усталости, Самандар с легкостью птицы вспорхнул с койки, схватил бутерброд и вмиг проглотил его. Все вернулись к предмету спора между Таиром и Джамилем. Самандар твердо выступил в защиту мнения Таира.
– Нет, приятель, ты не прав, - сказал он, обращаясь к Джамилю.
– Почему бы Мехрибан не полюбить такого замечательного парня, как Ханлар, а? Рабочий, говоришь, - ну и что же? Что, он у бога теленка съел? Такие девушки, как Мехрибан, смотрят прежде всего в душу человека.
4
Дня три спустя Таир встретился на улице с Лятифой. Увидев его еще издали, девушка замедлила шаги, дав понять, что хочет поговорить с ним.
– Здравствуй, Таир!
– Здравствуй.
Они пожали друг другу руки. В больших, с длинными ресницами глазах девушки не было прежней насмешливости. Лятифа улыбалась, но Таиру было ясно, что причина тут совсем иная. И эту причину Лятифа не замедлила открыть:
– Сегодня утром Кудрат Исмаил-заде приезжал на буровую. Тебя спрашивал.
– Зачем?
– Как - зачем? Интересовался твоей работой.
– Да?
Таир смутился, густо покраснел. Это не ускользнуло от внимания девушки.
– Чего же краснеешь?
– спросила она.
– Мастер хорошо о тебе отзывается.
– "Какой же он самолюбивый!" - тут же подумала она и, чтобы переменить разговор,
– В библиотеку. Хочу взять книгу для Самандара.
– Какую?
– "Гурбан Али-бека".
– Рассказ Молла Насреддина? Но он отдельно не издавался. Придется взять сборник рассказов.
– Я еще не был в библиотеке. Ты не проводишь?
– Почему же нет? Идем.
Лятифа повела Таира во Дворец культуры, видневшийся в конце широкой асфальтированной улицы.
Они шли рядом, Лятифа делилась своими впечатлениями о прочитанных в последнее время новых книгах. Она называла совсем незнакомых Таиру авторов, и, слушая ее, он испытывал чувство стыда за свою отсталость.
– А русский язык ты хорошо знаешь?
– спросила Лятифа по-русски, когда они подходили ко Дворцу культуры.
– По сравнению с тобой очень плохо!
– признался Таир.
Лятифа решила подбодрить его:
– При Дворце культуры открыто несколько кружков, в которых молодые рабочие изучают русский язык. Тебе следовало бы записаться в один из них. Знание русского - первейшая обязанность нефтяника. Иначе ему не освоить технику. Вот я, например, хорошо знаю русский язык и немного даже английский.
– Что, - не мог скрыть своего удивления Таир, - английский?
– Да. А если позволят обстоятельства, займусь и немецким. Не думай, что изучение иностранных языков напрасная трата времени. Они всегда могут пригодиться.
Таир опешил. "Вот оно что! Вот, оказывается, что сулит жизнь в Баку!" подумал он, удивляясь знаниям Лятифы и завидуя ее успехам.
Несколько минут спустя они вошли в здание Дворца культуры рабочего поселка.
На одной из внутренних дверей висела табличка: "Районная передвижная библиотека".
– Если нужной книги здесь не окажется, попроси, чтобы взяли из библиотеки имени Сабира, - сказала Лятифа, и первая шагнула в комнату.
– А где Зивар?
– спросила она, обращаясь к старушке, которая выдавала книги. Выходная?
– Да.
– Анастасия Ивановна, вы можете записать вот этого товарища?
– Конечно.
Лятифа с улыбкой обернулась к Таиру:
– Ну, чем еще могу быть полезной?
– Навеки мне быть бы твоим невольником!..
– ответил Таир отжившим свое время выражением, которое он перенял от отца.
– Что ты сказал?
– не поняла Лятифа.
– Говорю: большое тебе спасибо.
– Не стоит.
Таир был тронут вниманием Лятифы, и ему захотелось как-нибудь отблагодарить ее. Девушка протянула ему руку и опять улыбнулась:
– До свидания.
Таир нехотя протянул свою, но тут же спохватился:
– Теперь, разреши, я провожу тебя.
– Нет, спасибо. Спешу.
Быстрыми шагами она вышла из библиотеки.
Пожилая библиотекарша записала Таира и выдала ему требуемую книгу.
Выйдя на улицу, Таир оглянулся по сторонам. Лятифы нигде не было видно. Ругая себя за нерасторопность и застенчивость, он зашагал в общежитие. "Честное слово, хорошая девушка!" - повторял он про себя и никак не мог расстаться с мыслью о Лятифе.