Антиглянец
Шрифт:
Звонок.
– Алло! Миш, я скорее всего не пойду…
Из трубки лился чистый английский:
– Hallo, mister Al Faied press-secretary speaking. Miss Borisova’s here?
– What? – спросила я, забыв наставления мамаши Бриджит Джонс – никогда не говори «Что?».
– This is mister Al Faied office. He appreciated your publication and willing to set up a meeting.
Батюшки! Аль-Файед назначает встречу! От удивления я спросила строго:
– По какому вопросу?
– По вопросу сотрудничества с вашим изданием, – отвечали мне, кажется, я даже
– Tomorrow morning would be fine?
Ха, завтра я улетаю в Россию. Придется отказаться.
– Unfortunately not! I’m leaving for Russia tomorrow.
– Wait a minute.
Я слушала музыку в трубке и соображала, что все это означает? Зачем я ему?
– What about today?
Я прокрутила вперед расписание – в парикмахерскую Tony&Guy я с девицами успею, а чаю выпить они и без меня смогут. Ксению назначу ответственной.
– Да, но я смогу только в четыре часа, – ответила я.
Опять музыка. А я обнаглела! Ставить свои условия миллиардеру? Сейчас пошлют на фиг и будут правы.
– So, we are expecting in the office. Ask the front desk for directions.
Вот это да! Назначила встречу Аль-Файеду. А может, это знак? Знак, что пришло время решать. Я, пожалуй, готова сделать шаг – из эконом– в бизнес-класс. И пошли на фиг сомнения страсти! Канторович? Отлично! Я сама себе буду Канторович!
Я выдала Ксении задание, карту города и деньги на такси – вдруг девочки заблудятся.
Она заканючила:
– Я не справлюсь. Пойдемте с нами, ну пожалуйста!
– Должна справиться. Я не смогу, у меня встреча.
– А отменить никак нельзя?
– Непонятно, как ее вообще можно было назначить. Я к Аль-Файеду иду.
Она посмотрела на меня как на божество.
– Потрясающе!
Когда мы вышли из бутика Lulu Guinness, я позвонила Мишке.
– Здоров, Борисова, как там твои гламурные куклы, подстригла им челки в стиле Одри Хепберн?
Я попыталась вспомнить, была ли челка у Одри Хепберн.
– Нет еще, подстриг ближе к обеду. А у тебя как дела?
– Да тут вообще п…здец! Ладно, не по телефону.
– Миш, я пойду с тобой. Пойду на эту «Рапсодию»!
– И будешь королева гламура.
– Ага. А сначала я пойду к Аль-Файеду. Он мне встречу только что назначил, представляешь?
– Не п…зди!
– Отвечаю! Только что пресс-секретарь его звонила.
– Не знаю, Борисова, что тебе и сказать. Старожилы недоумевают. Ты там осторожнее с мусульманским фактором. Он хоть и старенький английский, но араб.
Вспомнила. У Одри Хепберн была челка. Знаменитая челка, которую выстриг римский парикмахер. Надо и мне сделать новую прическу.
За час до встречи я уже болталась поблизости от Harrod’s. Взяла кофе в Starbucks и присела на лавочку под жарким небом Лондона. Вид у меня не слишком презентабельный. Джинсы, майка, куртка, мокасины, сумка Prada – единственный атрибут приличного человека. Зато в Tony&Guy меня уложили – выстригли челку под Одри Хепберн. Челка получилась идеально прямая, вытянутая. Очень trendy.
Я
немного нервничала. Интересно, что вообще ему надо? Рекламу в малопонятном русском журнале? Смешно. Может быть, он так интересуется Россией? Да, но и кроме меня в Лондоне достаточно русских, вон, на целое эмигрантское вече насобирали.А что же я сижу?! Мне не в чем идти на прием! Я ринулась в магазин. Долго стояла возле нежнейшего маккуиновского платья в цветочках, веточках и райских птичках, потрясающего своей прозрачной акварельностью. Но в итоге купила только те босоножки McQueen, а платье Karen Millen. Пока не посажу девочек в самолет, я не могу остаться без денег.
Без пяти четыре я заявила охраннику, что у меня назначена встреча с Mister Al Faied. Он посмотрел на меня как на сумасшедшую. Ненормальная с пакетом Harrod’s, которая хочет сдать бракованные вещи владельцу магазина непосредственно? Но номер набрал. На лице его отразилось удивление.
Мне выделили сопровождающего, и мы поднялись наверх. Возле дверей на стене табличка «Private». Сопровождающий удалился, я осталась одна в коридоре.
Ну, Алена, давай, не бойся! Начинается твоя новая жизнь. Я набрала побольше воздуха в легкие, выпрямила спину и позвонила.
Приемная достаточно просторная, в классическом стиле, и напоминает не офис, а, скорее, квартиру. Ноутбук, секретарь. Худенькая невысокая девушка в деловом костюме проводила меня в комнату направо.
Большую часть помещения занимал овальный стол темного дерева – сразу видно, что дорогой. За стол меня и посадили. Куда бы пристроить пакеты? Я прислонила их к стулу.
Во всем, что меня окружало, было ощущение добротности, классики, старой английской традиции, настоянного чая. Вот это и есть запах старых денег. Хотя нет, у Аль-Файедов деньги молодые. Но почти породнились со старыми.
На стене висели портреты. Мохаммед с внуками, Диана с Доди. Еще какие-то люди, по-видимому, родственники.
Большой плазменный телевизор, в котором показывали новости. За моей спиной видна дверь, ведущая еще в один кабинетик, видимо его личный. Хозяина там не было.
На столе лежал глянец. Журнал Harrod’s. Я начала листать.
Через пять минут из тех дверей, через которые я только что вошла, явился Аль-Файед. Рубашка в клетку с длинным рукавом – похожая была на нем вчера. Странно, почему ему не жарко? Сегодня в Лондоне не меньше 23. Я видела, как лондонцы бродили по фонтанам босиком.
– Вы смотрите новости? – спросил он почему-то.
– Нет, я журнал смотрю.
– А…
Посмотрел на пакеты. Да, и мы ваши покупатели.
Он прошел за стол, сел напротив меня. Не представился. И не спросил, как меня зовут. А как же мне его называть? Mister Al Faied? Mohammed? Буду говорить – «вы».
– Мне понравился ваш журнал.
– А мне – ваш, – вернула я комплимент.
Говорить было легко. Я почти все понимала. Это тебе не английский англичан, у которых слова льются рекой, а ты стоишь с решетом и не можешь уловить смысла.