Триллеры

Она говорит, что понимает, и ее глаза разбегаются, как разлетающиеся осколки стекла, когда он открывает ящик с инструментами, и взгляд фиксируется на резцах, ножах и пилочках. Он вынимает мешочек с песком и ставит на край раковины. Вынимает и раскладывает ампулы с лавандовым клеем. — Я сделаю…

— Я не буду загружать самые нижние полки, пока ты не вернешься. — А кто будет мыть пол и поднимать из подвала картофель? Мистер Хирстон нахмурился и не ответил. Он все время хмурился, и выражение его лица мало отличалось от столь же кислых рассолов в деревянных бочонках около кассового аппарата.…

Позже по городку поползли слухи о том, что Крамер внес залог, по которому из тюрьмы были освобождены некоторые наиболее ретивые смутьяны. Его контора возбуждала дела против руководства заведений, принимавших на работу представителей исключительно белой расы. Он финансировал восстановление взорванной…

— Я скоро снова приду, — пообещал он. — Иуда! — прошипела она, и глаза у нее стали как два уголька. Он подавил изумление, едва не рассмеявшись. Она схватила стакан с соком, похоже было, что она собирается запустить в него стаканом. — Ну, Астрид! — укоризненно сказал…

Он развернулся и собрался было бежать, но замер. Надо взять себя в руки. Это же просто смешно. Обычный старый дом, обычное утро. Кэм снова посмотрел на него — пристально и бесстрашно, в надежде, что храбрый взгляд лишит дом власти. Скорее всего, это был амбар или склад. Старый, очень старый амбар или…

Слова лились из нее, словно рвотная масса, и она не могла остановиться. Она не понимала, откуда это все взялось. Все мальчики и девочки изумленно смотрели на нее. Голова гудела, от мерцающего жара в саду путались мысли, к горлу подступала тошнота. — Не хочешь слушаться? Я тебе покажу, что бывает с…

То была ее генеральная репетиция перед почти верным переводом в Белый дом, и Мишель испытывала тревогу. Остановка была незапланированной, а это означало отсутствие передовой команды и скудость поддержки. Контора была тиха, в ней пахло смертью и горем. Мишель распределила агентов по расположенным вдоль…

— Но ты сказала, что… — Ложись! Мама больно схватила ее за плечо. Она легла на коврик — он был холодный, мокрый и чем-то вонял. Ей стало трудно дышать, и плечо болело. Она закашлялась. Мама вернулась на переднее сиденье, и они поехали. — Лежи и не вставай! — сказала мама.…

— Почему чудовища на вас охотились? — поинтересовался я. — Потому что мы были не такими, как другие люди. Мы были странными. — В каком смысле странными? — У всех были разные странности, — пожал плечами он. — Одна девочка умела летать, в теле другого мальчика жили пчелы… Еще там были брат и сестра,…

— Мама здесь? — удивилась она. Все было очень странным. Когда она в последний раз видела маму, та лежала в кровати, в доме мужчины, который привез ее сюда. Она болела. А перед этим заболел дедушка. Мама лежала, только девочка не могла ей помочь. Может быть, мама вернулась домой в ту ночь, исчезнув из…

— Ну так сотвори свою собственную историю, — предложил Фабель. — Измени ход событий. Сегодня история не повторится. Сегодня никто не умрет. Рыжий Франц улыбнулся. И улыбка была такая же ясная, жестокая и холодная, как нож в его руке. — Да ну? Это мы сейчас посмотрим, герр гаупткомиссар.…

– Говорит машина пять, иду на помощь со стороны бульвара Куинз и Сорок восьмой улицы, – долетел из приемника необычайно спокойный голос Майка Хартмана. Карен даже удивилась, что Майк со своим новым напарником вообще откликнулись на этот вызов. Она проработала с Майком шесть месяцев и считала…

Я повернула на платформу восточного направления, к которой тут же подошел поезд, но перед тем, как сесть в вагон, снова увидела Белл. Она стояла далеко от меня, на другом краю платформы, и собиралась войти в отрывшиеся двери вагона; ее волосы были серыми, словно пепел. Пепельно-серыми и уложенными так,…

Стоящего сейчас посреди одноместного номера в отеле «Пунта Монпас». «Пунта Монпас» далеко до «Марии Кристины», две звезды против фешенебельных пяти, но гостиница не так чтобы плоха – совсем напротив. Ее даже можно назвать милой, хотя и тесноватой на вкус Икера: крошечные номера, где стены душевой кабинки…

Оба раза его пришлось выпустить из-за отсутствия доказательств, но Валентайн понял намёк, и с этого момента больше никто - и как они только посмели? - не жаловался. Но он не прекратил развлекать детей, конечно же, нет. Леопарды не меняют своих пятен, и Валентайн не сменил свои. Он только стал мудрее…

того, чтобы позволить тебе Познать ми- нет… Сейчас, только сейчас ты так по-идиотски искренне веришь в то что лучше и опыт- нее Нее даже не может быть. И не ви- дишь, как внимательно и пристально на- блюдают за тобой чужие глаза. Жадные, похотливые… Взрослые. Этот взгляд вскоре станет…

Но комиссар словно не слышал его. — Какого черта вы выпустили своих людей, Жоакен? Немедленно отведите их назад, иначе через три минуты здесь будет бойня. Капитан Жоакен, краснолицый толстяк, сердито пыхтел. Его тоненькие усики в стиле Belle Epoque подрагивали в такт прерывистому дыханию. Из рации…

Времени уже не оставалось, так что она выскочила на улицу без завтрака. Поэтому, оказавшись сразу после десяти часов в пассаже Монье, она тут же устраивается на террасе небольшого кафе прямо возле входа. Она тут первая клиентка, кофемашина еще разогревается, ей приходится ждать, и если Анна то и дело…

Учащенное дыхание постепенно успокаивалось, замедлялся неистовый бег сердца, и тут он внезапно осознал, что не знает, кто он. В памяти сохранились только имя и фамилия, Френк Поллард, но ничего больше. Он не помнил, сколько ему лет, чем он зарабатывал на жизнь, откуда пришел, куда направлялся, где оказался…

Таков был человек, который в тот день под проливным дождем в четыре часа пополудни явился в Ля Бюрльер — просто так, безо всякого повода — и сидел, по обыкновению молча, выжидая, пока заговорят другие. В его присутствии Монж невольно поджимал хвост. Весь этот день, пока лил дождь, он чувствовал, что…