Современная проза

– А как имя отца твоего? – У него не было имени. На стене я заметил полку. Открыл наугад одну книгу. Буквы были четкими, незнакомыми, написанными от руки. Их угловатые формы напомнили мне руническое письмо, которое, однако, использовалось только для культовых надписей. Я подумал, что люди…

– Хватит! Скажи, на каком языке ты читаешь? Вскинув голову, Ганнибал оторопело глядит белесыми глазками на учителя. – На английском… – Ах вот как! Где же это так говорят по-английски? Разве что в обезьяньем царстве? Взрыв смеха; Ганнибал рухнул на парту, уши его горят, а тореадор, изящно отступив…

К вечеру свинья «крупной белой» породы, однако, победила. Каким-то чудом собаки приняли жизнерадостную Машку в свою компанию. А еще через пару дней они шлялись по деревне вместе. Но почему, с какой такой стати – по деревне? Ведь любой, даже не сильно соображающий в свиноводстве, человек понимает –…

Я говорю: – Можешь называть меня просто Рэн. – А можно я буду называть вас просто Рэнди? – Разумеется. – Вы сидите с западной стороны нашего building? – Да, с западной. Вечером солнце светит прямо в окна. – Сколько лет вы работаете в этой компании? – Двенадцать лет, из которых девять –…

На этих-то отцовских торжествах подросли и мы, его дети. Осенью он возил зерно на мельницу, и мука убеляла его волосы. А для нас и осень была весной: мы надевали друг на дружку венки из цветов, величали себя королем и королевой и, глядь, в самом деле обращались в могучих властелинов всего двора, окрестных…

«Интересно, о чем она думает? – спросил он себя. – Может, ее испугала моя угроза покончить с собой?» Но он сразу понял, что ошибся. Даже если бы у него были какие-то основания тешить себя надеждой, что у жены осталась хоть капля привязанности к нему, было ясно, что дело тут в чем-то другом. В чем-то…

– Лично – нет, – ответил незнакомый господин, – хотя однажды, кажется, я его видел… Симпатичный был человек, правда? – Симпатичный? Не то слово. Очаровательный cau eur [2] , один из самых тонких и остроумных собеседников, каких я знал… Его язвительные шутки, его парадоксы… Никогда мне не забыть вечеров,…

Мужчина усмехнулся, сбросил с плеча рюкзак и отвернулся. Зина подалась вперед, пытаясь заглянуть через плечо покупателю, но у нее ничего не вышло. Мужчина только ниже согнулся над своим рюкзаком. Зина с равнодушным видом отступила назад. Покупатель, как в зеркале, отражался в застекленной витрине с сигаретами.…

– Я ж говорю, золотого, – недовольно поясняю ему я. – Когда хан Батый умирал, он приказал расплавить все золото, которое у него было, и вылить из него статую своего любимого коня. Этого золотого коня он закопал в степи, но где, никто не знает. С тех пор все его ищут. А он, этот золотой конь, раз в год,…

– Ты сначала попробуй отмыть плитку, – сказала мне мама и всучила тряпку. – Может, когда грязь ототрешь, оно и ничего будет. – Ага, может, под грязью найдем Мону Лизу, продадим и разбогатеем, – грустно отозвалась я и отправилась в помывочную. Первый же взмах губки решил исход дела: точно косточки домино,…

Баба Нюша села напротив клиентки за стол, накрытый черной скатертью. Зажгла две свечи. Раскинула перед собой карты Таро. Потом снова собрала их в колоду, перетасовала. Вытащила откуда-то снизу одну.   «Смотри, – со значением произнесла гадалка, тыча пальцем в карту, – я так и знала!» Что знала прорицательница,…

Текст № 8. «Сын – это для главного…» Сын – это для главного. И дочь для главного. И то, что тебе пожилая женщина в метро улыбается, – тоже для главного. И собаку бьешь, и матери не звонишь по неделям, жене изменяешь только для главного. А на станции я видел пьяную молодую девушку, которая плакала о…

Для чего я тебе? Для чего? Вот как осуществляется театральный действенный акт именуемый спектаклем. В том месте, что принято называть сценой, уже живут Его образы. Теперь. Теперь ты входишь, и все что ты делаешь, это только, это все на всего, это не более чем, это просто ты, ты пытаешься получить свой…

На телевидение Серхио попал случайно, но, уж попав, довольно быстро осознал, что одной лишь деятельности на ниве компьютерных свершений ему недостаточно. Вначале, по его словам, его стали терзать смутное беспокойство и неясное томление, а затем он вдруг понял, чем должен заняться, и – к ужасу окружающих…

– Видишь? – Я показал на холм. – Что? – Вон тот холм. – Ну? – На ровном месте. – Ну? – Откуда взяться в степи холму? – А правда, откуда? – Когда-то дома строили из глины. Потом, если за ними никто не следил – то хозяев на войне убьют, или в ссоре, или еще как, то уйдут они и сгинут неведомо где, –…

Подобные сцены нередки в городе, где есть военные базы, но в удалявшейся фигуре девушки Сатико вдруг увидела прежнюю себя и отвернулась. И тут лицо ее озарилось улыбкой. Уж не Кацуко ли это? Кацуко шла, держа в руке корзину с покупками, слегка переваливаясь из-за огромного живота, лицо ее выражало полную…

И опять три кровавых пятнышка в его левом глазу повергли меня в страх. — Моцарт… — в смятении пробормотал я. — Что, Моцарт? — Моцарт думает о председателе Мао, — пришел мне на выручку Лю. Какая дерзость! Но она произвела должное действие. грозное лицо старосты в один миг подобрело, точно он услышал…

– Ты не в школе. Он просто вежливый, – Настя разгрызла семечку и сплюнула шелуху в кулак. – Он мне улыбался, – вспомнила Машка – Один раз в коридоре. Потом, когда в аудиторию заглядывал… – Ты не в школе, – повторила Настя, разгрызая следующую семечку – Он уже взрослый. Ты на него пялишься – вот он…

– Да ни в чем. Просто не ездим мы туда. И никто не поедет. – Почему?! Вы еще скажите, там волки! – Какие, в жопу, волки… – А что тогда?! – Слушай, друг, отстань, а? Сказано тебе – на Зашишевье не ездим. Дорога херовая. Лузгин оглядел потрепанные машины извозчиков и скривился. – Думаете, я…

– Господи! Ладно там, высокие дяди может быть, о чем-нибудь более важном тогда думали, а как же ты это допустил?! Как же у тебя руки-то так опустились…?! – обратил я свой взор на небо и три раза подряд мысленно перекрестился. – Господи, я понимаю, что ты всех нас приговорил к одному и тому же… Но как…