Проза

Судить чужое приятно и легко, а сам начнешь писать, ветром несет по закоулочкам, лезут непрошеные украшения... Словесный понос, недержание от внутренней слабости. Разогнался, не надо нам болтливой интеллигенции! Я не против умных, но лукаво мудрствующих не терплю. Ничего в сущности не скажет, а наворотил…

ЯВЛЕНИЕ II Галопен, Урания, Элиза. Галопен. Сударыня, к вам госпожа Климена! Урания. Боже мой! Вот еще не хватало! Элиза. Ты жаловалась на одиночество - небо тебя и покарало! Урания. Пусть скажут, что меня нет дома! Галопен. Ей уже сказали, что вы дома. Урания. Какой дурак это сказал?…

Вокруг стола стоят четыре стула. Эти стулья, как и два стула, стоящие у центральной стены (3-й), по одному с каждой стороны от выхода на балкон, одинаковы, то есть принадлежат к одному гарнитуру. Весь гарнитур состоит из восьми стульев. Седьмой и восьмой стулья стоят в других, произвольных местах, скорее…

- Гляньте на этого урода! Святости ему захотелось!.. А где она, святость, в наше срамное время? Там внизу и не море вовсе, а озеро. И вода в нем давно испоганена: как принято в свободном мире, мы под себя гадим, из-под нас все реки вниз текут. А людишки ту воду пьют и нахваливают... - Чтоб тебя комары…

На улице грохочет грузовик; какая-то женщина в грубой солдатской стеганке прыгает с машины и идет к крыльцу. Сева выглядывает из своей комнаты в коридор: — Не знаете ли вы, где моя мама? Женщина останавливается на пороге, сдергивает с головы платок: — Сева!.. Боже мой… Сева!.. Сева…

В то время ему было далеко до двадцати. А сколько лет ему дают сейчас? Тогда ему хотелось выглядеть старше. Сейчас ему хотелось (он был согласен) раствориться в кипятке, как израильский сахаринчик. Флакон с пилюлями ему подарил покойный Мо?рис, окутанный, словно облаком, кошмаром ожирения. Подарил? Подсунул.…

Война началась так странно, что Варвара Яковлевна сразу ничего и не поняла. В воскресенье она пошла за город, чтобы нарвать мяты, а когда вернулась, то только ахнула. Около своего дома стоял на табурете Егор Петрович и мазал белую стенку жидкой грязью, разведенной в ведре. Сначала Варвара Яковлевна подумала,…

- Но меня это уже не касается, - подмигнув внучке, заявила королева, буквально глотая слюни. Никогда еще у нее не было такого аппетита. Алиса даже нашла маленький бочонок черной икры, которую она вообще-то терпеть не могла, но тут, на свежем воздухе, в диких условиях лужайки, и икра вполне сошла.…

- Что вы тут: на что глядите? - спрашивал его непременный член. - Так, ни на что-с, - отвечал Иосаф и потом, после короткого молчания, прибавлял: - Петрова бы вот надо совсем из службы выгнать. - А что такое? - спрашивал непременный член с некоторым испугом. Петров был, как известно, личным протеже…

- Ты, Ванек? - спросила в это время мать. - Слава богу, унучек, поспел... А я тебя все вижу, все вижу, вот стоишь перед душой-то, не отходишь... Ну, думаю, помру и не увижу-то унучка... Ты ж гляди, Ванек, я ж тебе говорила, девка-то это твоя озленная вроде, гляди. Со злой бабой рядом - удавишься, гляди.…

В гостиной развеселились. Пан Томаш тоже улыбнулся, но с этого дня, когда кто-нибудь заговаривал с ним о браке, он небрежно отмахивался, добавляя при этом. — Э-э-э! В эту пору он сбрил усы и отпустил баки. О женщинах он всегда отзывался с уважением, а к их недостаткам относился весьма снисходительно.…

В 1928 году в жизнь Чиркова впервые вошло кино. Режиссер Г. Кроль пригласил его на маленькую роль в своем фильме "Родной брат". Снимался наш герой с удовольствием, однако, когда впервые увидел себя живьем на экране, чуть не умер со стыда. Таким невзрачным и неуклюжим он себе показался. Не досмотрев картину…

Первым спектаклем, в котором Шульженко приняла участие, была оперетта Жака Оффенбаха "Перикола". В нем она пела в хоре - то среди уличной толпы, то среди гостей на губернаторском балу. В этом спектакле впервые за дирижерский пульт встал Исаак Дунаевский. А вот второй ее спектакль оказался не музыкальным…

Затем мы в несколько минут начертали план действий и с завтрашнего же дня приступили к выполнению его. Прежде всего мы решили, что я с вечера же переберусь к Глумову, что мы вместе ляжем спать и вместе же завтра проснемся, чтобы начать «годить». И не расстанемся до тех пор, покуда вакант сам собой,…

Отправили мы посыльного в гарнизон. Там бегали-бегали, разыскали начальника штаба полка, майор был. Привели. Главный японец увидел его, подошел, честь отдал. Отрапортовал. Снял саблю свою самурайскую, с длинной ручкой, подает. Наш майор по всей форме принял и приказывает: "Всем спешиться! Сложить…

Эльвира. Разве павшие не оставляют вам наследства? Вальверде. А разве грабеж и добыча - единственная наша цель? Разве в них - честолюбие Эльвиры? Эльвира. Нет, сохрани господь. В моих глазах презренны и побуждения ваши, и средства, и цели. Но я не положусь ни на кого из вас: во всем вашем войске…

Каменщики, плотники, обойщики работали неутомимо. Наконец дом был готов, и граф приехал. Он был еще не стар, холост; но сердитый вид, желтый цвет лица обнаруживали в нем какую-то тайную болезнь. Руки по швам, с трепетными сердцами, в застегнутых мундирах, представились ему все должностные лица. Граф…

В те времена в Салинасе никто не выписывал никаких журналов, так как это считалось пустой тратой денег. Стейнбеки были исключением, они регулярно подписывались на "Нэшнл Джиогрэфик", "Юс компэнион" ("Спутник молодежи"), "Сэнчури" ("Столетие") и другие. Джон с интересом читал эти журналы, был он и одним…

Но, видимо, присылали работы и послабее моих. Как бы то ни было, а меня в числе трехсот счастливчиков вызвали ни вступительные экзамены (вообще-то; институту нужны были всего девяносто «счастливчиков» — сорок пять очников, сорок пять заочников). Вызову я был ужасно рад, девчонки, постоянные мои слушательницы,…

Когда я пил воды в Бэгниг-Уэлз и жил там в отеле "Имперналь", за столом напротив меня завтракал очень недолгое время такой невыносимый Сноб, что, как я чувствовал, воды мне нисколько не помогут, если он тут останется. Это был полковник Снобли из какого-то драгунского полка. Он носил лакированные сапоги…