Проза

Ладно… Теперь не все ли равно? Рука машинально потянулась к голове, но берет он уже снял. Еще в такси. Там же, наверное, и оставил. Ладно… Он чувствовал – на него косятся, к нему тайком приглядываются… Не удивительно… Наверное, бросается в глаза большое сходство с покойным… Один Серега лежит…

«Любишь экстремальный секс?» – спросил он одну новую знакомую из педагогического университета. – «Ага», – ответила знакомая, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Но на ночное дежурство пришла. Веня провел ее в подвал банка с задней стороны, с технического дворика, где дворники хранили метлы.…

Элизабет наклонилась и поцеловала его в губы. – Тодд, что бы там ни было, пожалуйста, не делай этого. – Читай. Она надорвала конверт большим пальцем и вытащила сложенный втрое лист тонкой бумаги. Я уже знал содержание письма. Накануне Гастон прочитал мне его по телефону. Мы обговорили детали. Добиться…

— А бывает и такое? — Ого! Еще и как бывает! И вот тогда становится паршиво по-настоящему. Не скажу, что водка доставляет мне такую уж радость, но она стала этаким ускорителем общения, вы согласны? Темпы жизни скоростные, времени у всех мало, добиваться духовной близости обычными методами, темпами...…

— Лариса! — крикнул Тюльпин в туман. — Подожди... — И он побежал, стараясь не потерять в утренних сумерках тропинку и успеть перейти на шаг до того, как она увидит, что он бежит. Он понимал, что бежать ему не следовало бы, в его поспешности было что-то унизительное, зависимое, признание какой-то своей…

- Чего ты хочешь? - Я пришел отомстить. Григорию Александровичу. - Кто это? - Не важно... Давайте выйдем. - Зачем? А за это заплатишь? - Грушкин мрачно обвел глазами стол. - За все, - торжественно сказал Коля и выложил деньги. Грушкин, уже сильно нагруженный, с трудом поднялся. Коле…

Она бросает мое ребрышко обратно в коробку и выбирает себе другое. – Гх- рр , давайте начнем сначала. Ваше обычное местожительство – дом номер семнадцать по Беула-драйв? – Так точно, мэм. – Кто еще там живет? – Никого, только моя мать, и всё. – Дорис Элеанор Литтл? Соус барбекю капает на…

Телефон. «Это – Андрей. Как вы поживаете, старик (по-русски!)?» Он пошел ва-банк: «Я хочу знать, кто я (жуткая пошлость!)». – «А зачем это вам?» – «Чтобы остаться самим собой (и того хуже!)» – «Ну, знаете, старик, это редко кому не удавалось (совсем неплохо, но в сторону)». – «Ты не заглянешь ко мне…

А произошло вот что. Зазвонили в дверь. За Витькой пришел отец, чтобы повести его к зубному врачу. Расстроенная Этери Георгиевна сунула Витьке в карман пакет с пончиками, но это не было для бедняги большим утешением. Мы продолжали кружиться по комнате, негромко выкрикивая какие-то слова и смеясь. Наваждение…

Надо было скорее уносить ноги, но сделать это следовало как можно тактичнее, чтобы не спровоцировать новой вспышки гнева у Фионы. «Так вам с ней не разделаться, – быстро заговорил мне в ухо неизвестно откуда взявшийся Джон Дарлингтон, – ее придется просто выебать, и тогда она успокоится часа на два.…

Глава 2 ГОСТЬ ИЗ ГОРОДА Солнце ещё не начало как следует припекать, а дед Никита уже устроился на завалинке: на солнечной стороне тёплые стены приятно согревали спину. Около себя он разложил по порядку связки лык, начатый лапоть, кочедык и забрал в горсть бороду, собираясь её перекинуть на левое…

Все эти чистые законы Времени найдены были мной в Баку в 1920 году..» 1 июня 1922 года от художника Петра Митурича товарищу Сергею Городецкому: «Сообщаю Вам следующее: Виктор Владимирович Хлебников спустя неделю по прибытии в деревню Санталово Новгородской губернии тяжко захворал: паралич ног. Помещен…

Да куда там. - Мадам - это я! Загублю, задушу, растопчу. Впрочем, все слова уже истрачены на описание конвульсий ничтожной дамочки, а посему труженик и неудачник сгорает за два абзаца. На бабку уходит одно предложение, ну, а соплявку просто бяк небрежно сапогом по направлению к прядильной фабрике.…

Они помолчали несколько секунд. Фрейтас все еще тряс стаканчик с игральными костями, но, казалось, делал это машинально. Потом и он притих. – Но как? – Что «как»? – Как мы смогли бы поехать туда? – Ну… Почти каждую фразу Баррос начинал этим «ну», произносимым приветливым тоном, которое было вроде…

Вино делало свое дело, и скоро мысли его стали путаться, а язык заплетаться. – Точно! Разве нет? А из дома уйти в чужие края – что может быть хуже? Дома-то и стены помогают. Любая боль проходит. У нас в округе ни один шофер не сдерет пятьдесят мильрейсов за пол-легуа. Это все равно что ограбить слепого. –…

Писатель умер от меланхолии, извечной болезни глупцов. Вместе с ним умерли все женщины его маленького вымышленного гарема. И поэтому ни одна не явилась на его похороны. Несмотря на худобу писателя, ни одна не вызвалась нести его тело к могиле, а может, они сохранили жалостливое воспоминание о бедном…

Профессор рискнул пятью сантимами и взял пять франков. Проиграв две тысячи, он повысил ставку. Затем ставки повышались еще несколько раз и вблизи Бордо Горчев получил всю Нобелевскую премию до последнего сантима. Вполне возможно, что напористый эмигрант, в случае если бы профессор остался на борту до…

Она ожила лишь на полчаса, когда экскаватор обнаружил ее на узком ложе из грязи – камень, превратившийся в женщину из-за минутного прилива всеобщего вожделения, которое ее пышные формы вызвали у этих мужчин, сотрясавшихся в непристойном гоготе; каменная статуя, по которой они едва скользнули бы взглядом,…

Почему же тогда он ходил с дядей, если никто другой на это не соглашался? Дядя Хайме воплощал в себе все, что Фермин ненавидел. Он воплощал в себе жестокость. Фермин сталкивался с ней и в семинарии, но там она была иной – приукрашенной, циничной, изобретательной. Первый урок, самый памятный, он получил,…