Проза

Евгений Замятин Иваны А еще была такая деревня Иваниха, все мужики Иваны, а только прозвища разные: Самоглот Иван (во сне себе ухо сжевал), Оголтень Иван, Носопыр Иван, Соленые Уши Иван, Белены Объелся Иван, Переплюй Иван, – и не перечесть, а только Переплюй – самый главный ихний. Которые…

Евгений Замятин Огненное А Которые мальчики очень умные – тем книжки дарят. Мальчик Вовочка был очень умный – и подарили ему книжку: про марсиан. Лег Вовочка спать – куда там спать: ушки – горят, щечки – горят. Марсиане-то ведь, оказывается, давным-давно знаки подают нам на землю, а мы-то! Всякой…

Евгений Замятин Петр Петрович Умнее Петра Петровича в целом свете нету: и все думает, и все думает, сопли распустит – и думает. А сопли у Петра Петровича – лиловые, а происхождения Петр Петрович индейского. А жена у Петра Петровича – клюшка Аннушка, рябенькая: другой месяц женаты. И как вылупились…

И рассказывают, кончился Фита так же не по-настоящему, как и начался: не кричал и ничего, а только все меньше и меньше, и таял, как надувной американский черт. И осталось только чернильное пятно да эта самая его сургучная печать за нумером. Поглядели жители: антихристова печать. В тряпочку завернули,…

Евгений Замятин Вторая сказка про Фиту Указом Фита отменил холеру. Жители водили хороводы и благоденствовали. А Фита дважды в день ходил в народ, беседуя с извозчиками и одновременно любуясь монументом. — А что, братцы, кому монумент-то, знаете? — Как, барин, не знать: господину исполняющему…

Евгений Замятин Третья сказка про Фиту Жители вели себя отменно хорошо — и в пять часов пополудни Фита объявил волю, а будочников упразднил навсегда. С пяти часов пополудни у полицейского правления, и на всех перекрестках и у будок — везде стояли вольные. Жители осенили себя крестным знамением:…

Прогулялся Фита по коридору — семь верст и три четверти — видит: веселые. Ну, отлегло: теперь-то уж все. Премудрого аптекаря в уголку обнял: — Ну, брат, за советы спасибо. Век не забуду. А аптекарь — Фите: — Гы-ы! А ведь выходит дело — один остался: одному за всех думать. И только…

Евгений Замятин Электричество У слесаря Галамея в поясницу вступило: мочи нет, одолел ревматизм этот самый окаянный. Галамей и то, и другое, и на пороге ему баба поясницу обухом секла, и мазево всякое – ничего толку. Уж и за что взяться – не знает. А тут сосед какой-то возьми и накапай ему в…

И как вы думаете, зачем эта богиня пожаловала ко мне? Пожаловаться, как ей плохо живется. — Плохо! — не глядя переступая через поверженного мужика, горестно вздохнула она в ответ на мой вопрос: «Как дела?» — Ну тебе-то чего плохо! — возмущённо воскликнула я, с размаху ставя…

— Любой город, шер мсье, интересен тем, чего в нём нету! А не тем, что есть. У нас нет кладбища, милостивый пане, потому что у нас никто не умирает. — Поздравляю, — скзал Лурия, — я слышал только об одном вечном жиде. — Халоймес, — бросил Шимен, — у нас в штетеле…

— Нет, так дело не пойдет, тебя надо тоже накрасить. И девочки с еще более ярым энтузиазмом принялись за дело. Они подводили мне глаза, красили губы, причесывали меня, потом почему-то кое-что пытались стереть, неумело размазывая макияж по лицу, пытаясь все это отмыть и переделать, но в итоге когда…

(Парень бормочет что-то невнятное. Слюна течет у него по подбородку, кажется слюна, хотя, возможно, это пот. Дыхание его тем не менее выравнивается.) – И так вот, целые и невредимые, мы приехали в мой дом, покинув город. Ты снимаешь шлем, трогаешь свои яйца, кладешь руку мне на плечи. И в этом жесте…

— Такі закон, — выбачаючыся, біўся голас. — Самі ведаеце, чый закон. Я і гандляваць баюся і прымаць людзей. Бо як у законе: "Калі зачыніць пастаялыя двары [4] , дзе спыняюцца вандроўныя людзі, то тыя, хто самушчаюць сэрцы і сеюць сумненні, не здолеюць вандраваць, — о даруйце, пане! — …і сяляне не пачуюць…

Ноч з апошніх сіл нагнятала ў нетры цемру, але ён цвёрда крочыў па выбітай сцежцы. Ён хадзіў тут трыццаць год і ведаў кожную зёлку, кожную храпу замёрзлай зямлі. А нават калі б не ведаў — бачыў бы ўсё. У яго былі вялікія пукатыя вочы, што былі б прыгожымі, каб не псавалі іх вечна набраклыя з-за газніцы…

Выйшаў тады на ранішні замглёны перон, убачыў, што з цягніка злезла хіба што з дзесятак людзей і сярод іх ідзе дзяўчына з дужа цяжкай валізкай. Злосная, відаць, з гэтай прычыны. І яшчэ таму, што недаспала. Дагнаў, узяўся за ручку: — Мілая дзяўчына, якім гэта манерам даехаць на вуліцу Міцкевіча? Тая…

Той паставіўся да ўсяго гэтага страшэнна няўхвальна. Ён цярпець не мог непатрэбнага "ляснога разбою", хаця б ён і не быў забаронены дзяржавай. — Матку страляць. Падурэлі мужыкі. — Дык… яно… чорт яе ведае, хто яно там сядзеў. А выскачыла, то было ўжо позна. Тут ужо ратуйся. Абуджаны мядзведзь усё…

Еще одним памятным предметом была первая страница газеты «Дейли…» за … апреля прошлого года. Г. приколол этот газетный листок и картинки к деревянной стене кнопками по две штуки на каждый предмет. Но позднее он добавил еще по две штуки снизу, потому что исходящая от стен сырость пропитывала бумагу, и…

— Сам в группе играл! — умильно мычал Лысый. — В школе еще! Эх, мечта была… Я ж басист прирожденный! — И бил себя в грудь, поглядывая на Лялькины оголенные коленки. Красная опухшая морда колыхалась над столом, похоже, Лысый уже отметил начало феста. — А хошь, поедем ща на открытие! —…

В эти минуты на лице Акиры застывала маска страдания. Как маски в театре Кабуки: мышцы лица стянуты к окаменевшему рту, брови сведены к переносице, веки затворяют путь закипающим слезам. У каждого была своя пара, чтобы тренироваться. У китайского поэта-диссидента — француз, у аспирантки из Страны Басков…

Наконец, появились жена Сулеймана и ее младшая сестра. Обе в темных платках, которые закрывали головы и лица так, что свободной оставалась лишь половина рта. Мы уже видели это подобие чадры в Баку и других городах республики и не удивлялись. Хотя какое-то чувство стеснения не проходило, тем более, что…