Проза

Сейчас почти всё, пусть и не всё, но известно, как они брали, и я повторяться не буду. Моих родителей брали, видимо, уже в ту пору, когда разгул карающего меча был широкий, размашистый, и они уже ничего не стеснялись, никого не боялись, и даже не особенно таились, понимая, что страх и время уже работают…

И когда воскреснет хлебное поле, воскреснет и человек, а, воскреснув, он проклянет на веки вечные тех, кто хотел приучить его с помощью оружия, кровопролития, идейного кривляния, словесного обмана добывать хлеб. И когда нажует жница в тряпочку мякиша из свежемолотого, новонамолоченного хлеба, сунет его…

— Господи! Каких только мудаков к нам не шлют!.. Трудно мы сходились с молодым, кудрявеньким и нежным Чередиловым, а он с нами и того трудней. Везде лез, пытался таскать с нами тяжести, копать землю — и совсем засуетился, совсем издергался, извиноватился. В Карпатах, ночью, при переправе через ручей,…

Вдали простуженно и хрипло вскрикнула собака. Кот знал этот вскрик, мало похожий на собачий лай. Кот поднялся на дерево, надеясь сбить Урагана со следа. Куницу, идущую по таежной гряде, Ураган чуял хуже, и этот кот в прошлом году дважды ушел от него. Умен был кот, стреляный был кот. Под кожицей на шее…

Это была первая и единственная пока семья и дом, в который пускали Сталина, и где отец, хозяин дома Сидоров, так зауважал ссыльного, что научил его ставить уды-подпуски под лед на налима и подарил ему свою старенькую пешню. Самолов же товарищу Сталину, хоть и гениальный он был вождь, не поставить было…

Астафьев Виктор Петрович Об одиночестве (Из романа 'Прокляты и убиты') Виктор Астафьев Из романа "Прокляты и убиты" Об одиночестве На войне очень часто настигает человека, прежде всего молодого, чувство одиночества, подавленности, заброшенности, особенно когда бредешь в ночи, в снегу, голодный,…

Возьмем для примера стихотворение Нины Авериной, открывающее сборник "Современники": Эти тихие улицы старых больших городов, Где все так постоянно, незыблемо, невозмутимо... Хрусткий шорох листа, Громогласная робость шагов, Молчаливость оград И рябинная неповторимость. Ты…

— Да, да, — опять подхватил пленный и попытался взять со стола щепотку соли, но пальцы у него не сгибались, и он макнул картошку в кучку соли и, обжигаясь, принялся перекатывать ее во рту. Лешка дул на розовую, треснувшую картофелину, сдирал с нее кожуру и благодушно рассуждал: — Интересно же! …

За Енисеем, за Караульным быком, затемнело. В распадке речки Караулки, просыпаясь, мигнула раз-другой крупная звезда и стала светиться. Была она похожа на шишку репья. За увалами, над вершинами гор, упрямо, не по-осеннему тлела полоска зари. Но вот на нее скоротечно наплыла темнота. Зарю притворило,…

В такие вот дни или в зимние вечера, в далеком северном поселке, домишки которого примерзли к белому берегу белой широкой Оби, бывший рядовой Великой армии, Алексей Шестаков частенько достает тетрадку в коричневом переплете, с нарисованной чернилами на обложке чайкой, поименованной «Рукописью», и всякий…

Вот в эту-то пору, отработавший, отвоевавший и отгулявший, «уходил к Панкину» Герка-горный бедняк. Панкин был первым сторожем салехардского кладбища, обнесенного глухим дощатым забором и колючей проволокой, — будто кто полезет сюда по доброй воле! После Панкина охраняют это кладбище толстые баба с мужиком…

Ну вот и все. Что же касается того, кто был его отцом, пусть он не думает о нем, как другие, плохо. Она твердо верит: если бы он остался жив, нашел бы их. — Вот и все, — со вздохом повторила она и опять поправила волосы. Потом опустила худые руки на колени. — Теперь тебе станет тяжелее, а мне легче, —…

Астафьев Виктор Петрович Странность (Из романа 'Прокляты и убиты') Виктор Астафьев Из романа "Прокляты и убиты" Странность Довелось Зарубину уже в качестве командира бригады сдавать старенькие гаубицы-шнейдеровки и принимать новые, лучшие в ту пору, стомиллиметровые орудия, и пережить еще одну…

- Даже Василь Быков - страшнее его военной прозы поискать надо говорил, что многое из того, о чем вы пишете, его память милосердно стерла. - Василь - прекрасный писатель и замечательный мужик, друг мой большой, а ему теперь всякая мразь жить не дает. "Жить трэба дома", - сказал он в недавнем интервью,…

Деваться было некуда, он махом выплеснул в себя водку, взял с тарелки жопку от соленого огурца, вспомнил о жене и дал ей рыльце огурца. В ту ночь они напились до бесчувствия, обнявшись, плакали в голос, что волки в лесу выли, пугнули Домну Михайловну, заглянувшую к ним, потом Валерию Мефодьевну начало…

Внося в свой труд разнообразие приемов, он иногда бросал отдельные предметы и целые пакеты их прямо с балкона. Необыкновенная творческая смелость! Вы думаете, жители нашего подъезда, а затем и дома поняли его творения? Как бы не так — они встретили их в штыки! Ну да ведь известно, что все новое с превеликим…

Даю команду отходить... Это потом, на земле, в памяти всплыли подробности боя. А тогда... Тогда вряд ли я мог расчленить на составные его элементы. Пожалуй, единственное, что я чувствовал тогда - ярость... Что ж, я не был одинок в этом чувстве. И в этой атаке. Атак тогда было - не занимать!.. …

Аркадий Аверченко Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина Ровно десять лет тому назад рабочий Пантелей Грымзин получил от своего подлого, гнусного хозяина-кровопийцы поденную плату за 9 часов работы -- всего два с полтиной! -- Ну, что я с этой дрянью сделаю?.. -- горько подумал Пантелей, разглядывая…

Аркадий Аверченко Эволюция русской книги Этап первый (1916 год) -- Ну, у вас на этой неделе не густо: всего три новых книги вышло. Отложите мне "Шиповник" и "Землю". Кстати, есть у вас "Любовь в природе" Бельше? Чье издание? Сытина? Нет, я хотел бы саблинское. Потом, нет ли "Дети греха" Катюль…

Аркадий Аверченко Федор Шаляпин Хамелеон. Некто переводил и объяснял слово "хамелеон" так: -- Хамелеон -- это хам, желающий получить миллион. Не совсем грамотно. Но, в общем, верно. * * * Одесские газеты сообщили: "Во время исполнения в Мариинском театре оперы "Евгений Онегин" Ф. Шаляпин,…