Проза прочее

Как-то она поехала в Израиль к Дининому брату, еще одному своему племяннику. Дина, хорошо зная свои кадры, позвонила брату и, предупредив о пагубной тетиной страсти, посоветовала, чтоб ее, во-первых, не подпускали к антиквариату, а во-вторых, одну вообще никуда не отпускали. А главное, чтобы денег не…

И я сразу же горько пожалела о своем решении: «ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, ЧТО ЖЕ Я НАДЕЛАЛА?! НУ РАЗВЕ ХОТЬ КТО-НИБУДЬ СМОЖЕТ ВОСПРИНИМАТЬ МЕНЯ ВСЕРЬЕЗ, ЕСЛИ ВСЕ БУДУТ ЗНАТЬ, ЧТО МАМА КАЖДЫЙ ДЕНЬ ШЛЕТ МНЕ НАПОМИНАНИЯ ОБ УПРАЖНЕНИЯХ КЕГЕЛЯ И ВООБЩЕ МОЖЕТ В ПРИНЦИПЕ МНОГО ЧЕГО РАССКАЗАТЬ О ФАЛЛОИМИТАТОРАХ И МОЕЙ…

– Бред какой-то, – сказал я, пропустив мимо ушей возможную шпильку в свой адрес. – Люди боятся, потому что им приказано бояться. Они не задают вопросов. Анна включила поворотник. – Я думаю, это прежде всего реакция замещения. Ver chiebung [1] . – Анна гордилась приобретенным в университете арсеналом…

– Я искал его по всему свету. Три пары таких башмаков, какие и сейчас на мне, я износил в этих странствиях, и теперь четвертая изнашивается на моих ногах. И за все это время я так и не нашел Вечного города. Он повернулся и один побрел своей дорогой, они же стояли в изумлении. И все же эта легенда…

Далее Фима предложила сделать мне массаж. Не дожидаясь моего согласия, разложила на столе баночки, скляночки, встала так, как ей удобно, посадила меня как положено и принялась за массаж. Ее пальцы летали по моему лицу, как у пианиста по клавишам. Прикосновения были легкие, профессиональные. Я поняла:…

– О, я прилетела на самолете. – Она стиснула пальцы, и я почувствовала, как нам трудно справиться с эмоциями. Я опустилась на подушку. – Думаю, с тобой все будет хорошо, – добавила она все тем же робким, но настойчивым голосом. У меня не было никаких снов. Оттого, что она здесь и называет меня…

– Как дела? – По-разному. – Дети есть? – Сын. – Сын – это хорошо. – Это лучше, чем хорошо. – Ну да. – Ты как? – Ты же видишь. – Вижу. Деньги нужны? – Ну… – она замялась, – займи. Сейчас период такой, сам по… – Понимаю, – оборвал я ее, – и если честно, мне, в общем-то, похуй, какой…

Бабушка отправилась к учительнице пения и спросила: – За что вы поставили моей внучке «отлично»? Сильно немолодая учительница вытаращила страдальческие глаза и объяснила: – Они все так ужасно ведут себя на уроках. Скачут, орут. А ваша Ада сидит и молчит. Значит, не за пение, а за молчание. За…

Не может. Но есть. Понятно, что эти сведения не прибавили моего уважения к нему, особенно после того, как он попросил меня написать вместо него письмо его, как он выразился, бабе. От написания письма я отказался, предложив украсить письмо его «бабе» эпиграфом. У меня в запасе было несколько шедевров…

Мы приехали в роддом, вынесла тебя нянечка нам показать, а ты – такая черненькая, хорошенькая, глазки умненькие, смотришь на нас, разглядываешь. Я в этот момент про себя тебе говорю: «Внуча, ты только молчи, не кричи и не плачь, а то деда наш не переносит детского крика, и так злой стоит». А ты смотришь…

Не оттого, что возвышенны, а оттого, что плохие хозяйки. Моя бабушка их передразнивала: «Картошку сварим. Или макароны – с ними меньше хлопот. И откроем консерву. А чаек попьем с печеньем». И это в самые яблочные годы, когда со всех участков разносились сладкие запахи яблочных пирогов, варенья и…

* * * В глазах всей семьи она была разрушителем. Конаном-Варваром местного значения. Человеком, посягнувшим… Горем семьи. Большой, дружной, нерушимой, казалось бы, семьи. Оплота. Кто думал о том, что происходит с ней? А оказалось, что самое страшное на свете – кому-то сделать больно. Муж сказал:…

На это папа мне ответил, что мне ещё рано с профессорами вступать в переписку. Совет Елены Дмитриевны оказался и верным и своевременным: за два дня не научишься окислилки решать. Я приехала из глубокой провинции в Москву вооружённая до зубов нужной информацией; абитуриенты спрашивали друг у друга только…

Она достала градовскую визитку и записалась на прием без проблем. Во сне ехали на дачу. Электричка была полупустая, и Градов даже сидел у окна. Он любил считать проплывающие за стеклами деревья, иногда что-то отвлекало, и он сбивался, а потом начинал заново. Маня о чем-то говорила с тетей Кларой,…

В то время я жил на исписанных карандашом страницах рукописи. Строевая подготовка, марш-броски и «Частные задачи сухопутных войск» представлялись мне зыбкими снами. Все мое существование сконцентрировалось в моей книге. В часть я прибыл счастливым. Роман я написал, так что теперь можно было заняться…

— Почему ты не поплыл за нею? — ласково спросил бог моря, приподняв ему голову так, чтобы он мог видеть горизонт, где тучи казались островами, целыми архипелагами. Мужчина не удивился этому вопросу, но не смог ответить на него, не смог и глядеть широко раскрытыми глазами на небо и заплакал снова. …

— Дни стали длиннее, — не разгибаясь, заводит он разговор с Баратто. — Мне сейчас некогда, — отзывается Баратто, проходя мимо. В квартире он снимает куртку и бросает ее прямо у порога. Стол в гостиной накрыт: жена Баратто накрывает его каждый день перед уходом. Последнее время она стала возвращаться…

Я приблизился к красному азиатскому внедорожнику, который только что в нас врезался. Его передние фары даже не треснули. За рулем сидел крашеный блондин лет сорока с небольшим, явная жертва моды, в изогнутых солнцезащитных очках с такими темными стеклами, что я удивился, как он вообще видит небо, не…

Тимофей не выдержал и увел вандалов на кухню. Там все ожидаемо шутили про то, что наконец-то хотя бы Жанна завелась у Тимофея, искали десять причин, почему Жанна лучше бабы. Стоило Тимофею отлучиться в туалет, как подлый Хромов опять убежал скакать на Жанне, но в процессе у него защемило колено. Защемило…

На миг он замирает. Потемки чуть бледнеют. Свет. Свет, в который почему-то можно проникнуть, и он чувствует, как его туда влечет, как тело – такое слабое, такое безвольное – тянется к этому сияющему свету. Он падает. Падает на твердое. Это оттуда идет прохлада, и он позволяет себе в нее погрузиться,…