Проза прочее

– Не бери в голову, дорогая,– сказала мне мама, поцеловав меня в лоб,– я же волнуюсь за вас. Ничего страшного если я немного покричу из-за этого. Чуть позже поднимусь к Владику и попрошу прошения. Настало время сна. Мне снился принц на белом коне с блестящей шпагой, но меня разбудил громкий звук. Мама…

В очередной раз удивив не столько окружающих, сколько самого себя, и приложив немало усилий, Олег получил водительские права. Спустя совсем небольшое время он искренне признал правоту своих друзей, которые живописали ему когда-то прелести самостоятельного вождения. Теперь, научившись недурно управлять…

Но, если бы какой-нибудь наблюдательный человек встретил его в то декабрьское утро – солнечное и на редкость мягкое, – когда он шагал по одному из своих загонов, возможно, у него сложилось бы иное представление о Габриэле Оуке. Лицо этого вполне взрослого мужчины еще сохранило совсем юношескую мягкость…

– Не бери в голову, – посоветовал привычный к перепадам Гришиного настроения Кашин. – Хорошо тебе, а у меня третий раз шнуровка лопнула в этом месяце. Да еще об ступеньку с утра споткнулся, когда из общаги выходил. Чуть нос не расквасил… Ты, кстати, особиста нашего давно видел? – Давно, – насторожился…

И милая Лола приехала из Севильи к нам в Кордову, и мы провели вместе замечательный день, а потом еще год переписывались с ней, так что роман «Белая голубка Кордовы» своими реалиями сугубо частной испанской жизни – до которой очень редко добираются туристы – во многом обязан именно ей, Лоле Диас. …

Кто не бежал, прижав уши, по такой страшной бронхитной погоде, кто не промокал до позвоночника, кто не пугался парадных и подворотен, тот не оценит животное, кухонное, батарейное тепло человеческого жилища. Кто не слышал, как смерть дует в спину, не обрадуется радостям очага. Так что, если драгоценное…

– Ларкин, ты? – Позвольте, а вы кто? Да, голос его. Глаза. Точно, это он! Я вновь обратился к мужчине: – Володя! Ларкин, это ты? – Да, Ларкин я, а вы кто? Мужчина внимательно смотрел на меня, явно не признавая во мне знакомого. Ещё бы, столько лет. Я подошёл к нему ближе: – А вы гляньте,…

– Я пойду наверх, – вызвался Джулиан, бросил пиджак на стул и взбежал по лестнице. Я карабкался следом. Он ведь со мной так и не поздоровался! Мяукнув, я запрыгал вокруг ног Джулиана, пока он вынимал из корзинки Джессику. Но он только сказал: «Уйди с дороги, Чарли. Как бы мне не выронить малышку». …

Вениамин до сих пор не знал, любит его Надя или нет. Он и не хотел знать правду, боясь понять, что жена живет с ним только из чувства благодарности за свое спасение. Но в то же время Вениамину была неприятна эта недосказанность, поэтому он старался не зацикливаться на своих переживаниях, а просто наслаждался…

Она не помнила никакого Васича. – Компьютерный маньяк, совершенный. Если не покормить, вообще поесть забывает. А кормить некому. Ага. Сам-то Васич в курсе, зачем его на самом деле позвали? Она же не просила Регинку. А теперь получается, что все испортила, и себе и им. Стоило ей только собраться…

Первые две попытки застать фотомастера на работе закончились неудачно, так как он был в затяжном отпуске и каждый раз переносил дату приезда. Может это знак свыше и надо отказаться от своей затеи? Наперекор всему и своим сомнениям, со всей решительностью и верой в успех я поехала в фотосалон уже…

«Такой выбор подсказало тебе не благоразумие, а удаль, – молвил старик. – Ключ этот – ключ к приключению. Если только ты соизволишь пуститься на его поиски». «Отчего же не пуститься, – отвечал портняжка, – раз уж в этой глуши мое мастерство все равно ни к чему и раз уж в выборе моем не было благоразумия».…

– Мам, я… – Как выговорить эти слова, худшие в мире слова, которые я должна произнести? – О, Иди. – Она вздыхает и с грустной улыбкой поворачивается ко мне. – Ничего страшного. – Как… – запинаясь, произношу я. Как это может быть? Что значит – ничего страшного, в каком таком мире это не страшно? …

Но завернула за угол и сразу сбавила обороты. Тридцать первое, вечер, многие что-то забыли купить к праздничному столу. На очередь в магазине можно хоть полчаса списать. Она с сожалением затоптала окурок. Задумалась: выкурить еще одну? Надо накуриться всласть, больше ведь в старом году не получится.…

– Положение, скажем практически неразрешимое» – прошептал он. Он сидел и всматривался в даль, где бесконечно белый, искрящийся на солнце снежный простор на горизонте сливался с голубым небом. Правее от него метрах, в трехстах виднелся хвойный лес. Смотря на это великолепие природы, мысли унесли Глеба…

В «Детях Выдры» скрыта разнообразная работа над величинами игра количеств за сумраком качеств. «Девий бог», как не имеющий ни одной поправки, возникший случайно и внезапно, как волна, выстрел творчества, может служить для изучения безумной мысли. Так же внезапно написан «Чертик», походя на быстрый…

Слезы новой волной начинали душить. Она проплакала еще, возвращаясь к неотступному в последнее время вопросу: что он со мной сделал? «Вот видишь, видишь, чем все закончилось, ты хотел расставания и вот? Я так и знала, я чувствовала что-то такое, последнее, самое…» – А ты не еврейка? – вдруг спросила…

Кадр бесшумно сменился. – А это его внук, Гюнтер. Мертвую тишину сломал глухой стук. У единственной из присутствующих здесь дам упала на зеркальную поверхность стола и покатилась тяжелая перьевая ручка. Ганс сдвинул брови, но дама, казалось, не заметила его неодобрения, налила себе воды и почти залпом…

– Где мои деньги?! Где мои вещи?! Где мое счастье?! – смеялся обладатель распахнутого ватника. – Щас и свободу отнимем! – крикнул ментовский старшина. – А ну, хлопцы, вяжите его! – Да вы и так ее отняли! Уже давно! Смех над площадью не смолкал. Еще раз весело звякнули стекла. – Да заткните же…

Владелец занимаемой мной комнаты был тоже моряком, но военным – он был подводником дальнего плавания. Один раз он явился за квартплатой при полном параде: фуражка с крабом и звездой, кремовая рубаха, черный галстук, черный габардиновый костюм, два ряда золотых пуговиц, золотые погоны и красные лампасы.…