Проза прочее

— Он прекрасно вольется в класс, — сказал отец Николя и усмехнулся. — Вам не удастся внушить мне, что от него все отвернутся, если он приедет в лагерь на машине со своим папой. Учительница попросила его серьезно подумать, предложила посоветоваться с психологом, который разделяет ее мнение, но признала,…

— Нічого! Пошиємо ще. Ми ще не те пошиємо. Тут дошиємось і до живого тіла. І не тіло, а й душу зашиємо... Ого! Доля як зашиє, то й не розгризеш зубами... Вже пришила сюди... А що ж далі буде... Хм! І з погрозою, злорадно смоктав свою люльку. А Василь в такі дні ще більше спав, прокидаючись тільки погризти…

ГАТЭЛЬ "ТАНАТОС ПАЛАЦ" Дырэктар - Генры Берстэкер Дарагi пан Манье! Мы сёння звяртаемся да Вас не выпадкова, а, маючы пэўныя весткi аб Вас, у нас ёсць падстава спадзявацца, што нашы паслугi могуць Вам спатрэбiцца. Вы не маглi, вядома, не заўважыць, што ў жыццi нават самага мужнага чалавека…

- Ты частаваў мяне ранiцай сырой рыбай. - То была рыба, а гэта зусiм iншае. Пакаштуй! - сказаў Фiлька i ўторкнуў бярозавы дубчык у самую сярэдзiну мурашнiка. Схiлiўшыся над iм удваiх, яны счакалi трохi, пакуль тонкая акораная галiнка не пакрылася ўся мурашкамi. Тады Фiлька страсянуў iх, стукнуўшы…

Стоило это раз увидеть, и Ира уже уверенно ступила на сцену первого концертного зала. Она знала, что зрители увидят чудо. Так сказал Гриша, так оно и было. Дальше было не просто легче. Каторга закончилась совсем. Все, что можно получить от Иры, Гриша получил. Немного, но есть с чем работать, что совершенствовать…

Глава 2. Лиля невидящим взглядом уставилась на экран своего новенького айфона последней модели. Снова сообщение от Гриши. “привет. Позвони мне. Почему молчишь?!” Она достала последнюю сигарету из пачки. Красная пепельница в форме пышной женской груди еще дымилась. Закуривая, Лиля мимоходом бросила…

Илья Николаевич, оставшись не у дел, год прожил в полном безделии, неприкаянно слоняясь по квартире или неподвижно, как кролик перед удавом, уставясь в телевизор, поглощая, словно жвачку, бесконечные телесериалы, пока не обнаружил, что жить на назначенную ему пенсию становится невозможно и следует искать…

«Странно, когда человек ненавидит тебя за то, что ты есть. За то, что он однажды решил на тебя посмотреть», – голубоглазый писатель часто думал по ночам о природе этой ненависти. Юноша с каштановыми волосами и выдающимся носом засыпал и просыпался в собственных объятиях. У него не было девушки, которую…

– Да есть и поумнее, – она всегда как бы сопротивлялась. – Не неси чушь. Вчера в «Словах» еще раз убедился, какие вокруг идиоты. «Слова» – модный книжный магазин, там есть некоторые книги, которые нужны мне для работы. Приходится заходить, хотя люди там – настоящие павлины, каждого из них ненавижу,…

Интересно, будет ли ему прощение после утренней ссоры? Скорее всего – да. Дафния ведь не из тех женщин, которые могут надуться, а потом не разговаривать неделями. Хотя… хотя она так и не перезвонила ему в течение дня. А ведь наверняка прочитала его эсэмэску, и потом он звонил ей. Тоже ведь увидела по…

– А ты пахнешь рыбой, – съязвила я. Он понурился, щеки, на которых красовались веснушки, вспыхнули: – Знаю, – тихо произнес мальчик. Я попыталась отыскать глазами маму. Она по-прежнему стояла в очереди к прилавку, и было незаметно, чтоб она жаждала моего общества. Я взяла Голубоглазого за руку.…

Учительница литературы вернулась домой в расстроенных чувствах. Стала гнать от себя эти мысли про душу. Что, думает, за глупости, у всех есть душа, и у мужа моего есть. Как же он без души жил-то бы? Я же, думает, за душу его и полюбила когда-то, не за тело же его волосами покрытое, не за зубы гнилые.…

– Какой у вас нормальный вес? – поинтересовался главврач. – Станьте на весы. – Да и не знаю, – заволновался Гришка. – Может, шестьдесят? – Может, шестьдесят, – задумчиво повторил главврач и удалился, тихо отдавая распоряжения медсестре. – Видно, придётся помирать, – проговорил одними губами Гришка,…

– Защитить? – желтошеий, круглоголовый цыпленок, опасливо, после авторитета. – Еще! Похоже, идей больше нет. И на том спасибо. Пора начинать. – Убивать! – резкий, поставленный голос спугнул дремотную лень жаркого дня. Керен ободряюще улыбнулась, – Да, не надо бояться этого слова. На войне убивают.…

– Вов, ты глянь, что у нас сможешь брать, так чтоб не сильно там остальных уще-мить, а то на тебя косо начнут смотреть, – прервал я отцовские стенания, которые, если так не поступить, продолжались бы еще час, изводя своей занудностью. – Да вот же, блять! – встрепенулся Вовка. – Там Петрович сидит,…

— Хочешь покататься? — спрашивал он, проворно соскакивая со своего сверкающего велосипеда, и тут же больно сжимал руку. От этого рукопожатия приседал до земли каждый, не только я, но и другие, покрепче меня, взрослые, даже мой отец (ваш отец, думаю, тоже бы присел…). В тот раз Гвильдис даже не спросил:…

Роман молчал, но и на его лице был ужас. Звенигора сел, тяжело дыша. Дрожащими руками, как клещами, сжал рукоятку весла. Понимал, что надо прийти в себя, успокоиться и что-то придумать, иначе Абдурахман и вправду забьет, засечет арапником до смерти. Но ни одной путной мысли в голову не приходило. Да…

Все эти вопросы повергли его в недоумение. Уголком сознания он отметил, что комментатор Петер Йиде тоже недоумевает: на экране возникли кадры, никакого отношения к его комментариям не имеющие, – должно быть, режиссер перепутал камеры. Единственное, что не обесценивается в спекулятивной экономике третьего…

Это было перед Светителя Николая. Мои именины. Приехали люди и собрали всех. Сказали, что теперь равенство и что командир брат солдату. А кто не согласен, того расстрелять. Наш капитан Данишев был не согласен и сам хотел расстрелять, кто приехал. Они начали громко спорить, кто кого расстреляет, но…

Перечтя у Светония жизнеописание Калигулы, он вышел к толпе в короткой военной тунике, со скрещенными серебряными молниями в левой руке и в венке из березовых листьев. Сотрудники отдела фьючерсов несли перед ним знаки консульского достоинства (это, видимо, было цитатой из «Катилины» Блока), а в руках…