Детская проза

Так думала я, машинально слушая музыку. Теперь уже «Славянский танец» сменили песни времен Великой Отечественной войны: «Давай закурим», «Землянка», «Синий платочек». Искоса я время от времени посматривала на старика. Ведь по себе знаю: музыка способна разбудить в душе многие чувства, даже и такие,…

– Всем доброе утро! Что здесь происходит? – удивлённо спросил ёжик. – Доброе, доброе утро, Пыж! Пенёк росточек дал, – прострекотала Сорока. – Пыжа, пенёк в орешник превратился! – радостно сказала Белочка. – Пенёк возродился! – на разные голоса воскликнули Бурундук и Мышка. Все радовались какому-то…

— Ты разве умеешь играть? — удивленно спросил Владик. — Умею... вернее, умела,— ответила она, задержав на секунду свои узловатые пальцы, а затем снова тронула ими клавиатуру. Он еще что-то хотел спросить, но почувствовал, что странным образом все, оставаясь на своих местах, переменилось в комнате.…

Он и его приятель принимали живейшее участие в наших розысках. Они помогали нам прежде всего тем, что либо во всем сомневались, либо начинали воображать такое, что сначала ничем не подтверждалось. Но когда мы начинали изучать факты, выяснялось, что воображение наших помощников имело основание. Особенно…

Сайбун остановился и несколько минут смот­рел на радугу. Красиво! Городской парк, куда спешил Сайбун, уже ожил. Запели первые птицы. На влажных стволах тополей заполыхало солнце. К терпкому запаху птичьего помета, который особенно остро чувство­вался после дождя, примешивался едкий, сильный запах морских…

— Вам, Федор Тихонович, непременно надо войти в нашу детскую комиссию. Это при домохозяйстве такая комиссия, а Раиса Георгиевна — председатель ее. — Детишки вас любят, — говорит Раиса Георгиевна. — И вы, конечно, поможете наладить разумный досуг подрастающего поколения. — Нет, — говорит Федор Тихонович.…

Первый день тянулся бесконечно. Три капельницы по полчаса – вот и все развлечения. Принюхивалась к запахам из столовой: вот это – капуста, а это – тушёнка. Мама почти не отходила от меня, кормила с ложечки, совала то ложку, то салфетку, то градусник. Старалась быть весёлой. Я боялась, что моя болезнь…

Она отворачивается к стене, оклеенной коричневыми обоями с мелким орнаментом из полевых цветов. Кажется, маргаритки. Иногда перед сном Оливия водит пальцем по переплетению стеблей и листьев, и теперь даже с закрытыми глазами смогла бы повторить причудливые линии растительного узора. Она натягивает тонкое…

— Завтра доколотите, — приказала Маруся. — А сейчас слезайте, или я совсем рассержусь. Переглянулись мы со Светланой. Видим, плохо наше дело. Взяли и слезли. Но на Марусю обиделись. И хотя Маруся принесла со станции Светлане большое яблоко, а мне пачку табаку, — все равно обиделись. Так с обидой…

Дедушка улыбнулся, вспомнил, как был молодой, как ходил по деревне с гармонью… Бабушка вздохнула: когда-то и она была молодая, любила поплясать под гармонь… У матери заблестели глаза. Так бы и выбежала она сейчас на улицу, пошла бы рядом с гармонистом и запела бы во весь голос песню! А Таня схватила…

Еще быстрее развеяла крамольные сомнения отца семейства Мэри Гаттер, которая устроила грандиозную сцену с применением нескольких запрещенных – по соображениям нравственности – заклинаний. И хотя Мэри, слывшая ведьмой отходчивой, быстро успокоилась и даже почти простила старшего Гаттера, бедняга до рассвета…

В одном из углов «аптечки» была маленькая скамеечка, известная под названием «скамьи подсудимых». Дело в том, что папа-доктор считал стояние детей в углу негигиеничным и не ставил нас в угол, а сажал. Мы сидели на позорной скамье. В «аптечке» синели тюремные сумерки. Оська сказал: — Это он про цирк…

Потом послышалось, как что-то упало, кто-то толкнул стул… Кто-то заплакал. Мака быстро откинула одеяло и опустила ноги на пол. Мама не позволяет бегать босиком… Но все-таки Мака пробежала по комнате и распахнула дверь в переднюю. В первую минуту Маке показалось, что на стуле, как-то странно откинувшись…

Работал-то Буран честно всегда, когда бы ни подняли. И в стужу, и в дождь, и в снег. Но рядом с ним в собачнике были еще два пса. Пират и Сардар. И между ними была не только железная сетка, но и глухая неприязнь. Собаки не говорят, но мысли и чувства друг друга понимают и на расстоянии. Буран сразу…

Петушок Тиви аккуратно прошелся по спине мальчика – словно пересчитал лапками его позвонки. Потом забрался на мальчишкин затылок, сунулся клювом в нерасчесанные после купания пряди – светлые, как шлюпочная пакля-конопатка. – Отвяжись, надоеда, – сказал мальчик добродушно. – Никого там нет, иди к Румпелю…

– Как жаль, что никто не живет в этом доме. Вот было бы здорово, если б здесь поселился кто-нибудь с детьми. В тот ясный летний вечер, когда Пеппи впервые переступила порог своей виллы, Томми и Анника были в отъезде. Мама отправила их погостить недельку у бабушки. Поэтому они и понятия не имели…

Может, мы оглядывались на каждом шагу, боялись поднять голову, засмеяться? Нет! Жили, как живут люди всегда, только с детства знали: там-то и там-то есть строгая черта, к которой лучше не приближаться. Так что Анна Николаевна просто предупреждала об этой черте. Внушала нам, второклассникам, важную истину,…

Маленького мальчика захватила общая идея любой ценой попасть в автобус, и когда подошла очередная маршрутка, мальчик изо всей силы ухватился за мамину руку и сжался, словно пружина, готовый в нужный момент распрямиться и оказаться внутри. Пустой автобус медленно остановился, и те, кто оказался у раскрывшихся…

Мальчишек как ветром сдуло. Дед Аггей перестал плести и сказал Тимоше: — Ну-ко, Тимофей, поглянь: кудай-то они? Не наделали бы пожару. Тимоша положил нож и кинулся искать мальчишек. Он пробежал переулком и за Кудиновым куренём увидел сгрудившихся пацанов. Они что-то рассматривали. Тимоша протиснулся…

Помню, сколько нового и интересного узнала я в Зоопарке: какими рождаются барсучата, соболята, дикобразы, как растёт весь этот молодняк, как изменяются повадки животных… И каких только у меня не было звериных малышей, начиная от маленького, чуть больше напёрстка, бельчонка и кончая львятами, росомахами!…