Детская проза

Фамилия его была Коноплев, имя — Александр. Разумеется, все звали его просто Шуркой, и только одна бабушка величала Александром. Как-то Мария Васильевна вызвала старуху Коноплеву в школу. — Шурик не выполняет домашних заданий, — пожаловалась она. — Я ему задала написать три строчки палочек, а он…

Варя, красная от досады, чуть не плакала: — Дурак Васька! Всё перепутал, всю игру испортил! Слезай с дивана! — А вот не слезу! Ура-а! За дверью послышался стук, шаги. Ребята притихли. Дверь распахнулась, и вошёл военный патруль — солдаты с винтовками. Впереди с наганом — Чапурной. Шли…

— Нет, претензий нет. Извините. Как-то по-дурацки у меня это получилось. — Надо полагать, теперь, когда ты получишь двойку в четверти по польскому, ты тоже будешь себя чувствовать по-дурацки. Садись. Девятый «А» был удивлен. Обычно каждая такая выходка долго и подробно обсуждалась в классе. Однако…

— Ну почему же балаган? Я думала, ты хоть стихи оценишь. А ты вообще чурбан. — А ты, Горошкина, слишком много себе позволяешь! — рассердился мальчишка, к которому были обращены ее слова. — Слишком — это сколько? — улыбнулась Горошкина. (не так-то легко было сбить её толку!)…

Наконец мы пришли к единому мнению насчёт этой песни. Она безусловно имеет большую ценность — ценность документа. Если бы тогда, в послевоенное время, она не появилась, нам наверняка не хватало бы чего-то очень существенного. Но её не могло не быть. Как она нужна была нам, ребятам и девчонкам, мы доказывали…

Все семейство кузнеца и их соседка — тетка Мальвина — стояли во дворе, с тревогой смотрели на север, поеживаясь от ночной прохлады. Далеко над лесом, на темном небе вспыхивали и гасли зарницы, скрещивались тоненькие светлые ниточки — лучи прожекторов. Тихо переговаривались: — Минск бомбят! — Взрывов…

— Не нужны, — внимательно смотрел он на меня, а глаза такие лучистые, что, кажется, дорогу ими можно ночью освещать. — Тогда что тебе нужно? — Ничего. Просто в таком виде ты сильно рискуешь… — Нормальный вид! — Юбка… — скривился он, словно она не до самой земли, а чуть ниже пятой точки. — Да,…

— Чтобы у тебя эти яйца в горле застряли! — завопила с горя хозяйка соседнего хутора. — Чтобы от этой ветчины у тебя чирьи по всему телу пошли! Но подобные причитания немцев мало трогали, и вскоре вездеход завернул на наш двор. Тетя тоже любопытствовала посмотреть на марки собственными…

В те давние годы город еще не был городом. Он был небольшой деревней, рассыпавшейся домишками у подножья монастырского холма. Единственным каменным зданием в той деревушке был дом, который стоял на месте теперешнего дома номер двадцать, того самого, где жил толстый Вовка. Конечно, от прежнего особняка…

Вот так и вышли на чёрную горячую землю белые куры, и Жульку к ним потянуло. Медленно приближаясь, Жулька остановилась перед одной курицей в двух или трёх метрах. Когда же она так сделала стойку, я перестал отпускать поводок и крепко зажал его в руке. Постояв некоторое время, Жулька сунулась, чтобы схватить…

— Простите за беспокойство, я прямо с вокзала. На всякий случай зашел. Вдруг, думаю, еще застану кого-нибудь. Военный с чемоданом в руке шагнул от двери и остановился у стола. — Я переписывался с инспектором Вихровой Ксенией Семеновной. Ее можно видеть? — Как ваша фамилия? —…

резко изменилась. Отец погиб, мать до сих пор полностью не оправилась от полученной тяжелейшей травмы позвоночника, и девочка вдруг оказалась в семье за старшую. Все накопления, сделанные родителями, ушли на многочисленные операции, врачей и лекарства; крохотной пенсии, выплачиваемой государством,…

Эмили всегда радовалась, что вокруг так много деревьев — старых деревьев, переживших не одно поколение ее родственников, деревьев, которые посадили и за которыми ухаживали руки давно умерших, деревьев, помнящих радости и печали тех, кто гулял в их тени. И вот она перед нами — Эмили. Стройная и простодушная…

Я ничего не понимал. Почему бабка не могла перешагнуть через тынзей? Ведь ей тогда незачем было бы два раза сгибаться, чтобы поставить и взять кастрюлю! А может, это чистая случайность? Побоялась споткнуться и упасть?.. Но как можно споткнуться о незакрепленный, свободно лежащий ремень? Скоро старуха…

Никита осторожно налег плечом на дверь. Она подалась неохотно, скрипнула. Вешка остановился на пороге и зажег новую спичку. Никого не было. Никита сразу догадался, что он в охотничьем домике. Домик — ничейный. Построили его добрые люди для тех, кто попал в беду: заблудился, сбился с дороги,…

Никто не поправил Степана Петровича: он говорил о Красной Москве, и никого не смутила его обмолвка. Мы ждали, о чем он будет говорить дальше. Но Путаница замолчал. Что-то случилось с его портфелем. Он ни за что не хотел открыться. Тогда я тихо встал и подошел к кафедре. Я протянул руку к портфелю,…

— Мне совсем не нравятся эти нашествия гостей, Элси, когда ты не можешь присутствовать за столом, — заметил он. — Я не нахожу никакого удовольствия в завтраке, если не вижу твое сияющее личико. — Мне тоже не нравится, мистер Травилла, потому что я почти не вижу своего папу. Я не ездила с ним верхом…

— Велло!.. — позвал я, оглядываясь по сторонам. — Велло!.. Мой друг как раз надвигался с очередным пакетом. — Ты посмотри, что получилось… Велло взглянул на меня и, наверное, в первый раз удивился. — Да, кажется, получилось даже несколько лучше, чем я предполагал… —…

Аслану стало грустно. «Врет Фатима, — стал разговаривать он сам с собой. — Папа присылает нам деньги. Он скоро приедет! Дедушка тоже сказал маме: «Он нужен мальчику». Обо всем этом петуху Аслан не стал рассказывать. Он посмотрел на своего противника задумчивыми темными глазами и спросил:…

Потом доктор попросил снять рубашку. Сашка отпрянул назад и прижался к бабушке. -        Он у нас уколов боится - пояснила бабушка врачу, стягивая с внука рубашку с недорастёгнутыми пуговицами через голову. -        Уколов мы делать не будем - серьёзно пообещал доктор перепуганному Сашке. - Я тебя…