Жиголо
Шрифт:
В американских киношках любят показывать подобные мизансцены. "Стингера" под моей рукой как-то не оказалось и пришлось вести прицельную стрельбу из ППС по стабилизатору вертолета - ахиллесовой его пяте. Расстояние было малым: от кучных пуль вертушка вздрогнула и заплясала в небе прощальный танец Витта. Боевик в люке не удержался и выпал из вертолетного брюха, как птенец из гнезда.
Если бы происходящее не касалось меня, я решил, что снимается наше родное отечественное кино. Неверно кружа, МИ-8 убыл в сторону железнодорожных артерий. Взрыва не последовало - пилот оказался мастером высшего класса и, должно быть, усадил винтокрылую стрекозу
И снова запел телефончик: моему собеседнику не терпелось поделиться впечатлениями о воздушной дуэли? Воздушной, поскольку я, находящийся в кабинет подъемного крана, тоже чувствовал себя авиатором.
– Здравствуй-здравствуй, - многообещающе поприветствовал я господина Шокина, - хер мордастый, - и сообщил ему неприятную новость: страна лишилась вертолета, а его жена - уха.
– Прекратите!
– взвыл чиновник.
– Я уважаемый человек! У меня своя гордость и человеческое, понимаешь, достоинство!
Я искренне рассмеялся: ничего у тебя, поцик, нет, кроме чемодана с гринами под кроватью или счетика на Каймановых островах, что не дает право считать себя чтимым гражданином своей отчизны.
– Что вы от меня хотите?!
– возопил господин Шокин, позабыв, кажется, от расстройств чувств, что задавал уже этот вопрос.
– Ничего, кроме правды по Ахмеду, - повторил я.
– И по джипу с номером "о 555 о".
И что же услышал? Нет, не танковый гул и не шмелиный полет ракеты "земля-воздух". Я услышал странный звук, будто тот, с кем я вел трудные переговоры, захлюпал носом. Что такое? Кто пускает нюни и сопли как в детстве. Неужели г-н Шокин вспомнил давнюю обиду, когда его за наушничество лупили по упитанным щекам? Я не ошибся: хныкала именно высокопоставленная особа, правда, причина такого слезного её состояния была в другом, чем детские обиды.
– Это... это не телефонный разговор, - признался чиновник.
– Могу я с вами встретиться конфиденциально?
– То есть тет-а-тет?
– осматривая местность, валял дурака.
– Именно так-с.
Что делать - надо встречаться. На подобных встречах можно узнать много интересного. Я делаю необходимые предупреждения и вижу, как из "Ауди" выбирается моложавое существо в очках. Оно в строгом темном костюме от Версаче, при галстуке-удавке. У сострадательного личика держит мобильный телефончик, получая мои инструкции по перемещению. Головорезы остаются хлопотать над теми, кто пал на поле боя, и со стороны кажутся бригадой "скорой помощи" из одноименного мыльного телесериала.
Поплутав на незнакомой местности, слуга народа выходит на перрон станции Ховрино. По-видимому, давненько он не ходил в чумазенький народец свой и поэтому потерянно морщится от солнца и насыщенных запахов жизни, как крот, вылезший в неурочный час из своей глиноземной норы.
Тут появляется рвотная электричка - дачная публика рвет к её дверям, похожим на лязгающие гильотины. Некто цапает господина Шокина за рукав и тащит в публичный смердящий вагон. Понятно, что некто - это я сам.
– Привет от Лиль Борисовны, - говорю.
– И делай вид, что дачник, шучу, - а то нас сразу сдадут в ментовку.
– Как это делать вид?
– спрашивает больным голосом.
– Ладно, - говорю, - проехали. И поехали, - за окнами электрички мелькает пейзаж замусоренного нищего пригорода.
– Прошу прощения, - и отбираю мобильный телефон.
– Зачем нам вызывать свидетелей?
– Вы... вы ведете себя...
как бандит с большой дороги, - горячится.– Ба!
– улыбаюсь.
– Вы не знаете, как они на самом деле ведут... Спросите у сотрудников "Арийса", с которым вы имеете, насколько мне известно, дела.
– Нет у меня никаких дел!
– А вертолетик кто поднял?
– Не знаю. Это не моя инициатива, - нервничал чиновник, переступая с ноги на ногу в заплеванном дребезжащем тамбуре.
– Я требую вернуть жену?
– Она купила шубку, - посчитал нужным сообщить.
– При чем тут шубка?!
– взбеленился член правительства.
То есть разговор в болтающемся тамбуре общенародного транспорта меж двумя джентельменами проходил весьма нервно. Один из нас выглядел прекрасно: хорошее настроение, улыбка, солнцезащитные очки. Второй смотрелся ужасно: настроение паршивое, рот перекошен от страха, очки с линзами, неприятно уменьшающие глазки. Нетрудно догадаться, кто был кто.
– Они меня убьют, - заныл господин Шокин.
– Вы не знаете, с кем связались.
– Знаю, - отвечал я.
– Но пока меня интересует Ахмед. Где я могу его найти?
– Они страшные люди...
Не выдержав, предупредил, что мы теряем время, а это чревато для госпожи Шокиной неприятностями. На это мой собеседник снова заметил, что я действую самыми отвратительными методами. Я посмеялся: это методы охранного общества "Арийс"; кстати, не они ли зарезали моего лучшего друга и популярную журналистку?
– Я не понимаю о чем речь?
– взвыл чиновник, серея лицом.
И я ему поверил: все было бы слишком просто. Кто-то пытается подставить господина Шокина. Главное, чтобы он сам это понимал. О чем я и сказал: идет крупная игра, и он в ней пешка. Пусть молит Бога, что ОН послал меня к нему.
– Вы о чем?
– нервничал.
– О вечной жизни, - и повторил вопрос, где найти Ахмеда?
И наконец получил ответ: возможно, у брата по имени Аслан, который вместе со своими нукерами "держит" рынок в Лужниках. Где конкретно? В сектора "А", там у них, кажется, дирекция.
– А что по джипу?
Член правительства мнется, потом выдавливает из себя: автомобиль был отдан в личное пользованием сыну. Какому, простите, сыну? Владимиру - его, Шокина, сыну. И есть подозрение, что он связался с очень нехорошей компанией.
– С нехорошей компанией, - хмыкаю я.
– И где у нас Вован?
Этот простенький вопрос вызывает у господина Шокина приступ паники: выхоленное лицо покрывается болезненным брусничным цветом и потом, в бегающих глазах плавится нескрываемый страх. Приходится успокаивать отца своего падшего сына, мол, все останется между нами. И что же выясняется? Девятнадцатилетний Владимир, будучи студентом МГУ, "подсел" на героин. Об этом родители узнали недавно, разумеется, были предприняты попытки лечить, но... господин Шокин развел руками:
– На него оказывает пагубное влияние, - замялся, - любовник.
– Любовница, - машинально поправил я, решив, что ослышался.
– Нет, именно любовник, - вздорно проговорило высокопоставленное лицо.
Я невольно рассмеялся: ну дела твои, Господи! Наказал таки ТЫ мерзавца по полной программе: сын-наркоман да ещё и педераст. Лихо-лихо закручен сюжет житейской истории, нечего сказать.
– У нас горе, - печально заметил господин Шокин, - а вы смеетесь.
– Это у меня нервное, - повинился я.
– И где мне их найти?