Земля Нод
Шрифт:
На десять секунд. Не более.
— Благодарю за гостеприимство, — сказала она еще раз, глубоко вдыхая табачный дым. — Но вернемся к делу... Насколько я помню Петербург, мой брат, заключая сделку против извергов, а затем уже в Москве, готовя Великий пожар, предлагал вам совсем иные условия. Вы должны были получить Петербург, а также Псков, Тверь и вашу родину — Новгород. Но в последний момент он взялся менять условия… Россия целиком осталась за ним, вам отошла северная Украина, которую должен был получить Щука, а сам Щука остался на правах сторожа на границах.
«Ваш брат имеет
— Дмитрий, вы сами видели, с кем ведете дела, — сухо констатировала Мария.
«Я начинал вести дела с вами и рассчитывал, что вы не станете менять коней на переправе».
— Я ошиблась, решив, что Андрей справится, и бесконечно раскаиваюсь в своей ошибке, — тихо сказала она, позволив себе потереть уголок увлажнившегося глаза. Всего-то нужно было подумать про Матвея. — Вы даже не представляете, сколько я из-за нее потеряла. И я рассчитываю на ваше терпение и снисхождение… Я хочу устранить Андрея от дел и возместить те потери, которые вы понесли.
«Вы хотите сделать мне предложение?»
— Лишь то, о чем вы договаривались ранее. Отдать вам Петербург, Псков, Тверь и Новгород. Щуке же — Киев и север Украины.
«Вы полагаете, ваш брат согласится с таким положением дел?»
— Мой брат с сего момента более ничего не решает. У него уже была возможность расплатиться с долгами. Если он предпочел позорить имя своего отца и играть в какие-то свои игры вместо того, чтобы честно вести дела, то мне придется делать это за него, — отчеканила Мария. — И я рассчитываю, что вы примете мою сторону.
«Последний вопрос. Зачем это вам? Что вы выиграете?»
Мария откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
— Буду с вами честной — ничего. Я лишь хочу исправить то, что натворил мой брат… Я спустила бешеного пса с поводка, мне и возмещать ущерб.
Глухие женские рыдания разносились по всей длине коридора. Андрей застыл, взявшись за ручку закрытой двери. От нее пахло свежим лаком и прикосновениями юной волчицы.
— …Я поговорила с Дмитрием. Завтра же ты поедешь на поезде домой, в Москву. Ни я, ни мой брат не сможем составить тебе компанию, но одна ты не поедешь. Я думаю, Максим Богданович сможет отлучиться на пару дней и составить тебе компанию…
— Доброй ночи, дамы.
Андрей все же толкнул дверь и вошел, ощущая, как сердце сжалось от неприятного, стылого холода. Будто перед ним должен был предстать призрак.
Он не сразу решился поднять взгляд. Мария стояла у окна, скрестив руки на груди. Ее волосы еще не высохли после ванны. Грязные лохмотья сменили черный свитер под горлышко и широкие брюки. Андрей попытался прикинуть, уж не с плеча ли Филиппы такие модные вещи… лишь бы оттянуть момент, когда ему придется смотреть в глаза Николаю. Личине, которую он ненавидел так же сильно, как любил Марию.
— А… Андрей, — Вера шмыгнула носом и принялась тереть глаза платком. — Доброй ночи… Мария Николавна говорит, что я должна буду уехать в Москву.
— Даже не представляю, что мне делать с этой новостью, — ядовито сказал он. — Веруня, будь добра, оставь нас. Я хочу побыть с сестрой наедине.
Но волчица не сдвинулась
с места, пока Мария не кивнула. Андрей почувствовал неожиданный укол ревности.— Чем ты, вообще, думал, когда притащил ее сюда? Она же еще ребенок, — слова Марии хлестнули его, как бич. Несомненно, это была она.
Мария прошлась по комнате с яростью запертого в клетке зверя. Казалось, она набросится на него и разорвет на клочки.
— Присутствие Веры здесь просто немыслимо! Мало того, что ты подвел Совет, что ты купился на провокацию Ордена, что из-за тебя погибли молохи, смерть которых может нам многого стоить… Ты подверг дочь Ефрема опасности, смертельной опасности, на секундочку. Не ты ли клялся ее защищать? Святые небеса! Когда Ефрем погиб, я ведь думала, что ты небезнадежен, что в тебе осталась капля человечности.
— На секундочку, я спасал тебя, — огрызнулся Андрей, наконец подняв глаза. Лицо Марии побелело, как мел.
— Решил вспомнить нашу молодость и снова поиграть в защитника сестренки? — она брезгливо скривилась и осеклась. — Пойдем-ка отсюда в место потише... Прогуляемся немного. Не хочу, чтобы все в доме стали свидетелями этой безобразной сцены.
Воспользовавшись передышкой, Андрей подошел к ней и крепко обнял, выбросив из головы все, что она только что сказала. Он вновь стал цельным и наполненным до самых дальних уголков.
— Отпусти, — голосом Марии можно было бы заморозить океан. — И скорее пойдем отсюда.
— Все так изменилось, — сказала Мария, глядя на противоположный берег Днепра. — Даже не верится, что этот монастырь до сих пор стоит.
Неужели хоть что-то осталось прежним? Небольшая прогулка по Киеву в сторону реки дала ей предельно ясно понять, что это и близко не тот град с белыми стенами и золотыми крестами, который она видела в снах. И небо над ним было не лазурным, а чернело пустой беззвездной глазницей.
Глупо было думать, что она вернулась домой. Ее дом разрушили монголы семь веков назад. От него осталось одно лишь название.
— Теперь это музей, — бросил Андрей. Судя по звукам, он пнул какой-то камешек.
Мария закрыла глаза, вызывая в памяти почти истершуюся картину. Вот Ярош подводит ее к кустам боярышника на откосе под монастырем и достает из-под веток маленькую лодочку на двоих… Вот он невероятно ловко налегает на весла и ведет лодочку к противоположному берегу… Они, мокрые и веселые, выбираются на песчаные отмели, Ярош достает узелок с яблоками и свежими булками... Съев нехитрые харчи, они обнимаются и целуются, по ее спине скользят горячие, крепкие руки, знавшие не только молот и кузнечные клещи…
Знала ли она тогда, что будет стоять на том же самом берегу спустя семь веков в обличии бессмертного монстра? Она верила, что вернувшись в Киев обретет то, что потеряла когда-то давным-давно… Но она ошиблась. Как Агасфер*, она вечность скиталась по миру и узнала лишь то, что нет в нем угла, где она сможет обрести покой.
К горлу подкатил комок, и Мария его проглотила. Время для жалости к себе прошло.
— Ты понимаешь, зачем мы здесь? — спросила она Андрея, доставая сигареты из кармана пиджака.