Земля Нод
Шрифт:
— Хорошо, герр Шастель, — Хильда сложила лодочкой пальцы и улыбнулась, о чем-то размышляя. Некоторое время она сверлила Антония своим немигающим, змеиным взглядом, из которого скоренько испарились вся теплота и понимание, а затем сказала:
— Думаю, пора позвать фрау Брауэр.
Антоний пытался представить себе, как могла бы выглядеть Ада сейчас. Воображение подсовывало ему полный страдания образ: бледная, растрепанная Ада, полный надежды, молящий бирюзовый взгляд, искусанные губки... Когда открывалась дверь в комнату Хильды, он почти видел, как по прошествии всего разговора
Реальность оказалась слишком… реальной. Ада выглядела так, будто собралась куда-то на выход. Вместо серой формы на ней были брюки и нежно-розовая блузка. Волосы завиты и подколоты шпильками, в ушах сережки, на запястье тонкий браслет. Процокав каблучками, фрау Брауэр-Миллер села справа от Антония с прямой, как палка, спиной.
Антоний не мог не заметить многозначительной, даже мечтательной улыбки, с которой Хильда смотрела в непроницаемое лицо Ады.
— Итак… — она постучала по столу ногтем и раскрыла свою тетрадь. — Простите мне моего маленького злобного бюрократа, но я должна вести протокол в соответствии со всеми правилами.
Хильда зачем-то спросила их имена и года рождения:
— Антуан Шастель, 1734 год, — Антоний решил выручить Аду, которая долго молчала.
— Ада Миллер, — наконец подала голос она. Хильду в этот момент заметно передернуло. — 1847 год. Это все, что вас интересует или протокол предполагает еще какие-то не относящиеся к делу вопросы?
— Вы куда-то торопитесь? — Антоний отметил, что улыбка фрау Гауф несколько увяла. Его, впрочем, это тоже насторожило. Уж не задумала ли Ада и впрямь все на него свалить?
— Я не люблю, когда мое время тратят на вопросы, ответы на которые и так известны, офицер. Мы обе знаем, зачем вы здесь, и я готова раскрыть всю имеющуюся у меня информацию о случившемся.
Антоний в этот момент примерз к стулу, однако, когда Ада начала свой довольно долгий монолог, быстро взял себя в руки. Потому что Ада каялась в содеянном. И при этом полностью умолчала о его роли во всем. Все выглядело так, будто она сама это затеяла, сама все воплотила в жизнь и сама провалила…Антоний не считал, что на самом деле все было иначе, но не ожидал от Ады подобной самоотверженности.
Поначалу он ошарашенно слушал. Затем пытался подмигивать и подавать какие-то знаки. Затем наступил на ногу. Естественно, все эти его ужимки не укрылись от внимательного взгляда Хильды, однако она куда больше была занята Адой. Наконец она сказала, широко улыбнувшись:
— Вы же понимаете, что это значит, — глаза Хильды стали невероятно колючими и злыми. — Я сделаю все, чтобы вы не выбрались благополучно из этой истории… Надо сказать, я, вообще, не понимаю, как настолько неопытного офицера допустили к настолько важному делу.
— Прошу только не примешивать личное к этому вопросу, — прохладно сказала Ада. — У вас все?
Губы Хильды неожиданно дрогнули и сжались в тонкую полоску.
— Еще один вопрос. Не для протокола… Почему вы так легко во всем сознались? Все эти факты не были мне известны.
— Я не понимаю, о чем вы, — ответила Ада. Все это время она смотрела прямо в глаза Хильде, и Антоний ей не завидовал. — И не вполне понимаю, к чему этот, простите за грубость, цирк. Я выполняла приказ. Если вы этого не знали, это уже ваш промах, а не мой.
Хильда
неожиданно сломала перо. Ее лицо побелело.— У вас все?
Дознавательница Ордена овладела собой и улыбнулась. Поднявшись, она протянула руку Аде и сказала:
— Да. Благодарю вас за уделенное мне время, фрау Брауэр. Я постараюсь донести все до Азур в лучшем виде, но вы должны понимать, что до конца разбирательства вы пробудете под стражей.
Аду на мгновение перекосило так, что Антоний вздрогнул. Он никогда прежде не видел у нее таких эмоций. Поднявшись со стула, она сдержано поклонилась и вышла, громко хлопнув дверью. Антоний остался сидеть, отупело глядя перед собой и пытаясь все переварить.
— Вы хотите что-то добавить? — промурлыкала Хильда.
— Нет, ничего, — Антоний натянуто улыбнулся.
Почему-то слова Хильды не шли у него из головы.
Антоний сел на лавку у забитой досками еврейской аптеки и закурил. Папиросы он купил у потрепанной грязной старухи, которая ходила по соседней улице: продавала какие-то жуткого вида сухари, сушеные яблоки, спички и папиросы. От старухи несло мочой, от папирос, как оказалось позже — тоже. Антоний с тоской подумал о «Кэмеле», который ему теперь, вероятно, нескоро доведется попробовать снова.
Почему его это так коробит? Да, Ада была до смешного молода — как и Юргену, ей не исполнилось и ста лет — но у нее был уникальный дар, который выделял ее среди прочих. Она в определенной (хоть и не в той, что она желала) степени пользовалась расположением Свена и Азур. В конце концов, она была достаточно неплохим капитаном, что бы ни говорили злые языки. Мюнхен был сложным регионом, его выбирали для себя жестокие и буйные особи, вроде Антония, которых не устраивала спокойная жизнь. Но Ада справлялась с тем, чтобы держать его под контролем… Разве она не заслужила того, чтобыей доверили эту миссию?
— Что-то здесь не то… — процедил Антоний. — Нет, правда…
Он взял прутик и стал чертить закорючки в грязи между босых ступней.
Он ведь сам был поражен тем, насколько слетела с катушек Ада, когда почуяла шанс выслужиться перед Свеном, хотя и знал, что она в таких случаях просто перестает владеть собой. Как голодный волк, учуявший ягненка на расстоянии броска.
Неужели Азур этого не знала? Неужели Свен — не знал? Ее назначили на миссию, которая требовала большой выдержки и опыта, талантов стратега, в конце концов.
С другой стороны, Антоний помнил, что Аду назначили в первую очередь для того, чтобы с маленькой группой молохов организовать нападение на Глейвицкую радиовышку, потому что люди потерпели фиаско. Уже только после этого поступил неожиданный приказ направиться в Варшаву и ждать, пока туда стянут солдат.
Просто ждать, когда выпадет шанс показать себя перед Свеном. Делать то, чего Ада не умела. Это было очевидно для него, но неужели Свен был тупее и недальновиднее? Неужели Азур не знала, когда соглашалась на это? Если закрыть глаза на то, что Ада была самым многообещающим капитаном Германии, закрыть глаза на ее талант, она была самым неподходящим офицером для миссии, которой руководил непосредственно Свен просто потому, что она не смогла бы ждать.