Чтение онлайн

— Да, я только позавчера приехал из Берлина, — принялся оправдываться сержант. И, увидев, что Антоний заносит ногу для пинка, добавил, — Капитан.

— Уже лучше. Быстро учишься, господин странный сержант.

И Антоний расхохотался.

Тут хлопнула дверь. Девушки вылетели из пивной, одна из них красиво залепила пощечину солдату, пытавшемуся ее удержать за руку. Вот черт! Антоний на секунду забыл про сержанта и, заскулив, смотрел, как его девицы удирают на всех парах. Солдат, так и не пожелав отстать от них, широким шагом шел следом.

— Кретин! — рявкнул Антоний на сержанта, пытающегося подняться, и все-таки пнул его в бок. Что-то хрустнуло. Парень жалобно

охнул. — Да встань уже!

Он схватил его за грязный ворот бушлата и рывком поднял на ноги с земли. Глядя ему в глаза, парень залопотал:

— Я сержант, честно. Меня перевели из Кенигсберга… Вам должно было прийти письмо. Да вот же, вот моя татуировка, я не шпион Совета, честно.

А ведь и правда, было какое-то письмо… Антоний наморщил лоб, припоминая. Но всей подобной ерундой занимается Ада, она эти все письма читает. Сержант совал ему руку под нос и продолжал нести какую-то чушь:

— Я не дождался ответа… Сидел в гостинице день, потом мне надоело… Я гулять пошел. Я не думал, что вы капитан. Я привык…

— К чему?

— Ну, капитаны — они немного другие.

— И чем они другие? — голос Антония стал грозным.

— Они… босиком не ходят.

Дрожащие губы сержанта расплылись в улыбке. Антоний не удержался и тоже усмехнулся в ответ.

— А я вообще необычный капитан, понял? Привыкай теперь.

— Так точно, капитан!

Антоний раздраженно уставился на пивную. Там еще оставался народ, но все это были полупьяные солдаты. Днем они вышагивали строем по Кёнигсплац — благо, Антоний их не видел — а по ночам просиживали в пабах, распивая пиво и прижимая к себе вчерашних одноклассниц или хорошеньких медсестер. Слухи о грядущей войне превращали многих из этих зеленых юнцов в отчаянных гуляк, надеющихся пожить впрок, прежде чем они погибнут во славу немецкого народа.

Естественно… он мог бы наплевать на запрет, он и наплевал бы… Но на кой черт ему эти воняющие пивом юнцы? А девушки, девушки были так хороши… Прищелкнув языком, Антоний сказал:

— Как же мне это не нравится! Еще немного и мы превратимся в мальчиков на побегушках. С каких пор нам запрещают охоту на смертных?!

Сержант согласно затряс головой. Смерив его презрительным взглядом, Антоний сказал:

— Дай закурить. Надеюсь, сигареты у тебя есть?

— Есть, капитан.

— Зови меня лучше Антонием, — сказал он, затянувшись сигареткой и невольно отметив, что они у сержанта хороши.

— А солдаты…

Он вопросительно на него посмотрел, и сержант принялся тыкать пальцем в сторону пивной:

— Они же, вроде, наши союзники. И мы, вроде, нападем с ними на Советский Союз… Это ведь правда?

— Ну, правда.

— Но ведь они тоже наши союзники.

— Какой-то ты глупый, — вкрадчиво сказал Антоний. — Как ты только стал сержантом?

— Но это правда?

— Правда, правда. По крайней мере, Ада, то есть, капитан Миллер постарается, чтобы это были именно мы… Ладно. Слушай. Мне некогда тобой сейчас заниматься, понял? — он затушил окурок о стену. — Мне нужно ее встретить на вокзале и все такое. Ты… ну я не знаю. Возвращайся в гостиницу свою, а там видно будет. Как там тебя, говоришь, зовут? Юрген Вайс?..

Квартира, которую они с Адой снимали, находилась под самым чердаком небольшого дома, утопавшего в зелени разросшихся лип. Уютная комната, поскрипывающий лестницами дом, гудящий всеми щелями в ветреную погоду. Аде нравилась дешевизна маленькой квартирки. Антонию же нравился приветливый старый дом, нелюбопытные жильцы и огромная ванна на бронзовых ножках в виде звериных лап. Когда он увидел ее в первый раз, то пришел

в дикий восторг. Для него не было с тех пор ничего приятнее, чем набрать полную ванну горячей воды и лежать в ней часами. Нередко и Ада присоединялась к нему, что делало процесс купания еще приятнее.

Антоний повесил ключи на гвоздик возле двери. Едва не уронив вешалку, он первым делом двинулся в ванную. По плиточному полу была расплескана вода, и Антоний понятия не имел, откуда она взялась. Прошлепав по самой большой луже, он оперся на заскрипевшую раковину и уставился на себя в грязное залапанное зеркало.

— Нда, запустил ты за два месяца и квартиру, и себя, — недовольно пробурчал он, ероша когтями длинную чёрно-бурую гриву. — Красавец.

Первым делом он подравнял бакенбарды. Затем наспех состриг косматые нечесанные волосы. Получилось не слишком аккуратно, но хотя бы коротко. Послюнив палец, он пригладил густые брови и мокрой расческой зачесал назад с лица волосы.

— Красавец, — еще раз проворчал Антоний, разглядывая себя в зеркале. Пожалуй, ему было лучше, когда волосы закрывали пол-лица. Да, черт с ним!

Переодевшись в приличную одежду, он нашел в ящике стола несколько купюр и спрятал их в карман. С большой неохотой отыскал носки и ботинки и спрятал хвост в штанину. Последним штрихом стали затемненные очки, за стеклами которых Антоний прятал горящие глаза, и — шляпа.

Почти приличный гражданин. А для особо придирчивых полицаев у него была татуировка, напоминавшая хакенкройц на флагах, висевших на каждом углу, и нашивках солдат, которых теперь было запрещено убивать.

Поезд Ады прибывал в одиннадцать. Антоний велел водителю ждать и отправился искать платформу. Оставалось, пожалуй, еще минут пятнадцать. Несмотря на, казалось бы, позднее время, Восточный вокзал привычно весело горел огнями и гудел, пропуская через себя людей. Все они очень вкусно и приятно пахли — куда лучше молохов, от которых всегда несло полуразложившимся трупом или чем похуже.

Черная гусеница венского поезда подползла к вокзалу, оглушительно грохоча и гудя паром. Антоний не знал, в каком вагоне приехала Ада. Выскочив на платформу, рассеяно прошелся вдоль двух вагонов и остался стоять.

Знакомый голос он услышал где-то слева. Высокая блондинка в летнем костюме, громко цокая каблучками, отмахивалась от чрезмерно галантного проводника.

— У вас очень большой чемодан, — ну и противный же был у него голос. — Позвольте мне вам помочь. Вас кто-нибудь встречает?

Толстяк-проводник замолчал, увидев Антония. Тот расправил плечи, стараясь выглядеть нарочито грозно, и выхватил у Ады из руки чемодан.

— Надеюсь, ты взял такси, Антуан? — спросила девушка, смахивая со лба волосы. Она поблагодарила проводника и, тут же о нем забыв, пошла рядом с Антонием.

— Ты отвратительно прямолинейна, — захохотал он своим странным лающим смехом. — Спросила бы для начала как дела. Или хотя бы поздоровалась.

Таксист, ожидая их, успел уже выкурить несколько сигарет. Сморщив нос при виде консервной банки с окурками, Ада села на заднее сиденье. Антоний не упустил случая выклянчить сигаретку, за что заслужил уничижительный взгляд девушки:

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не брал ничего у посторонних?

Под посторонними подразумевались все, кроме членов Ордена, разумеется. Антоний скорчил недовольную мину, но все же выхватил у таксиста сигарету и поспешно защелкал зажигалкой. Ада это никак не прокомментировала и расслаблено откинулась на спинку сиденья. Облокотившись о дверь машины, она устало прикрыла глаза и затихла. Антоний, наконец, смог прикурить.