Земля Нод
Шрифт:
— Так уж вышло, что я сам собирался вам звонить, когда мне этот отчет дали. Видите, красная маркировка?
— Вижу. Сам говорил их ставить, если будут проблемы в метро. Далась вам эта дрянь. Так глубоко землю рыть. Зачем это нужно? Вот и дорылись, — Андрей не скрывал своего раздражения. Он всячески старался препятствовать проекту метро, но его никто не слушал. Нельзя было копать землю прямо над туннелями извергов. — Наверняка еще дорылись до какого-то хода? Да, вижу, что дорылись.
Не раз Андрея мучили кошмары. Черная река тварей, которых не мог породить ни один извращенный разум, вырывалась потоком из станций метро, затопляла улицы, разрывала всех, кто попадался им на пути. Он сражался с ними, но поток не кончался…
К счастью, «красные маркировки» появлялись крайне редко.
— Нужно выяснить, что это. Оправдана ли красная маркировка, — сказал Сергиенко с осторожностью, видя реакцию Андрея. — Если оправдана, то ликвидировать опасность.
Первой реакцией было отказаться. Он мог пострадать. Если с ним что-то случится, как он сможет помочь Марии? Зильвия Кох где-то далеко смеялась, скаля белые зубы. Неужели он превратился в труса? Раньше он не боялся так этих безмозглых тварей.
— Езжай скорее, — буркнул он. — У меня не так много времени.
Верно, времени было в обрез.
На уже достроенной станции и у входа в туннель было пусто. Ни людей, ни строительных инструментов. Вход на станцию перекрыт табличкой «хода нет». На всякий случай забрав у Сергиенко спички, Андрей пошел по недостроенным путям. Линии для освещения работали с перебоями, изредка вспыхивая, как лампа в квартире Наташи. В этих вспышках ему мерещились пятна крови, хотя тело было найдено намного дальше. У входа в туннель извергов.
Он не чувствовал запаха химеры, хотя от них обычно несло гнилой кровью, как и от молохов. В туннеле гулял такой ветер, что хлопали тяжелые полы кожаного пальто. Но кроме ветра Андрей ничего не слышал. Неужто, химера насытилась и удрала в туннель? Тогда ее можно будет поджидать месяцами. Этим тварям кровь была практически не нужна. И никакая сила не заставила бы Андрея уйти в туннель извергов дальше, чем на двадцать метров.
От удара носком сапога по рельсам, бряцая, прокатился стальной прут. Неплохая мысль. Андрей поднял прут и пошел дальше, волоча его за собой. Шума было предостаточно, чтобы заинтересовать эту тварь. Но она не показалась до тех пор, пока он не дошел до туннеля. Ее туннеля.
Очертания черной дыры, даже, скорее, ниши в стене. Свет ламп сюда уже почти не доходил. А в самом туннеле он даже своей руки не разглядел бы. Пришлось бы полагаться только на слух и обоняние. Или спички комиссара.
Он подошел к дыре почти вплотную, всматриваясь в непроглядную тьму. Такой животный страх давно был ему непривычен. Страх за Марию отдавал яростью и вожделением. А так он боялся лишь монгола первые несколько лет. Пока страх не сменился ненавистью. Сейчас же девятилетний он будто снова смотрел в его глаза — такие же черные, как этот туннель.
Чиркнула спичка.
То, что было потом, случилось слишком быстро. Он схватился с химерой, тенью выскочившей из туннеля, и повалил ее на рельсы. Химера валяла и таскала его по стенам, пытаясь сбросить. Ему удалось удержаться и не дать себя укусить или оцарапать. Обвив ногами ее шею, он вонзил когти прямо в треснувшие кости черепа. Такие же хрупкие, как у человека. Раздавить череп химеры ему удалось очень быстро.
Сергиенко начал медленно сползать по колонне, увидев тело, которое Андрей выволок на недостроенную платформу.
Химера напоминала странного зверя с волчьей головой, от которой мало что осталось, и раздвоенным гибким телом. Из-под мохнатого брюха торчали лапы с человеческими кистями. Андрей, присев, осторожно вытянул одну из лап и, щурясь, стал осматривать когти.
— Подходи, комиссар, не бойся… Она уже не кусается.
— Что это?
— Это коренные жители метро, — Андрей сам улыбнулся своей шутке.
Сергиенко вернул
на лицо прежнее невозмутимое выражение и бочком подошел ближе к химере. Должно быть, подыскал рациональный довод, который мог его в достаточной степени успокоить. Все люди делали так.— Посвети спичкой… Ага, только не слишком близко, а то вспыхнет.
Пляшущее пятно света помогло лучше разглядеть тонкие желобки на когтях. Андрей тут же бросил лапу и поспешно осмотрел ладони — не оцарапался ли? Сергиенко отскочил в сторону, выронив спичку и выругавшись.
— Еще одну… теперь поближе к морде.
Отважному комиссару пришлось собрать в кучу всю смелость, чтобы пододвинуться ближе к оскаленной пасти.
— Что вы делаете?
— Тебе же нужно предоставить виновника торжества, ведь так? Мне же нужен поезд, так? Значит, нельзя дать повод думать, что я профилонил…
Зубы оказались обычными. Без яда. Вблизи морда химеры еще сильнее напоминала волчью. Даже уцелевший глаз был желтым с черными уголками. Это была первая химера, которую Андрей видел вблизи. После побоища у логова извергов химеры разбежались. А тех, что попадались ему раньше, он предпочитал не разглядывать. Какой же была фантазия у извергов! Казалось, тот, кто делал «кокон» не погнушался слепить воедино, как минимум, троих или четверых существ. В Ордене химеры были другого толка. Менее звероподобные, попадались даже разумные — именно ради этого их плодили в таком количестве. Но чаще всего выходили такие же безмозглые звери, как у извергов.
Андрей провел ладонью по залитому кровью меху на морде и сунул руку в пасть, выдергивая один из зубов. Жаль, что он не нашел в оборотнях таких же союзников, как Орден — в химерах. Оборотни слишком долго растут и слишком легко умирают, но если… все сделать правильно, то для молохов они будут опаснее любых химер…
Волчья голова сталкивала его к одной и той же мысли… Возможно, он все же сможет спасти Марию…
— Андрей Николаевич?
Голос комиссара доносился как из бочки. Андрей перевел взгляд с оскаленной морды на клык у себя на ладони… потом на комиссара. Его мысли крутились вокруг того шанса… Как с Матвеем. Один человек, который переломил ход событий. Встряхнув головой, Андрей протянул комиссару клык.
— Спрячешь в ящик или в тряпки. На солнце сгорит вмиг. Дай-ка спички.
Огненная точка упала на мохнатую спину химеры, и шерсть вспыхнула, как промасленная газета. Не так, как тлеет шерсть или волосы. Заполыхал настоящий костер, перекинувшись даже на кровавую полосу на платформе.
— И следа не останется, — Андрей, не мигая, смотрел на пламя. — Отвези-ка меня в еще одно место, комиссар.
Дверь долго не открывали. Андрей стучал так громко, что выглянула даже соседка — дурно пахнущая старуха в выцветшем халате — и тут же спряталась, увидев комиссара. Громко защелкали замки, на которые она поспешно заперлась. Когда она начала неразборчиво бубнить что-то, Андрей ощутил неприятный стылый холод вдоль позвоночника и, не сдержавшись, заорал:
— Иди спать, старая дура.
Комиссар странно на него посмотрел, но ничего не сказал. Холод расползался дальше, мурашками, казалось, покрывались даже внутренности, гудело в голове. Андрей стиснул зубы и поежился, растирая плечи. Пока старой кошелке не надоест молиться перед воображаемым арестом, это не прекратится. Силы понемногу вытекали из него, как из разбитой чашки. Оставалось надеяться, что это продлится недолго. Люди иногда чрезмерно увлекаются общением с Создателем.
Он стукнул в дверь еще пару раз и устало привалился к косяку. Возможно, вместо Веры следовало взять эту особо усердную бабку? А ведь это она его только краем зацепила… Комиссар задумчиво чистил ногти. Наконец, у Бестужевых кто-то зашаркал, и дверь приоткрылась. В щели виднелись только сонно прищуренный глаз, нежная персиковая щека и темный локон.