Чтение онлайн

Мне в бок тоже ткнулось железо окованного носка сапога. Выдержки едва хватило не дернуться и сохранить позу хладного трупа. Почему-то мне совсем не хотелось, чтобы меня нашли эти люди. В них было что-то опасное, и в лучших традициях шпионских боевиков мне начало казаться, что взрыв устроили именно они. Вопрос только, зачем? Чем наша маленькая, но гордая компания кому-то насолила? Конкуренты вряд ли бы на такое пошли. Кто же тогда?

– Все холодные, - раздался над ухом голос проверяющего.
– Ты там закончил?

Ответом ему был вопль боли из кабинета, а затем сбивчивый, торопливый говор. В нем я с ужасом узнал голос самого шефа. Вот

почему его не было среди убитых.

– Я же обещал ему, что деньги будут возвращены в течение недели!
– кричал шеф, которому явно было очень больно.
– Он дал мне время!

– Босс передумал, - отвечал ему другой голос, тот же самый, который до этого скомандовал второму нападавшему проверить тела.
– Они нужны сейчас.

– У меня их нет, - огрызнулся шеф.
– Я жду оплат от клиентов.

– Тогда тебе придется их поторопить, - добавил третий голос, женский. Неужто среди них и женщина есть?
– У тебя времени совсем...

Звук сирен с улицы показался мне пением ангельского хора. Сейчас сюда ворвется полиция, и все будет хорошо. Я ведь знаю, что наши полицейские не церемонятся с такими, как они.

– ...уже нет, - спокойно закончила женщина.
– Прости. Придется взыскать их с твоей жены и детей.

– Не трогайте Милу!
– крикнул шеф.
– Она ничего не зна-...

Звук выстрела коротко оборвал его голос. Я замер, все еще, кажется, не в силах вдохнуть. Моего шефа, вечно такого подтянутого и уверенного в себе, только что убили практически на моих глазах - а я даже не могу пошевелить пальцем в его защиту.

– Уходим, - коротко бросил хриплый, который явно был за главного.
– Ноги в руки. Боссу отзвонюсь по дороге.

Мимо меня, все еще играющего в труп у входа, один за другим прошли четверо. Голоса последнего я не слышал совсем, но шаги не врали. Какая-то часть сознания, холодная и не поддающаяся панике, зафиксировала это. Даже и не знал, что во мне такое есть.

– Разнеси тут все, чтобы ничего не нашли, - короткая команда уже за порогом. Ужас охватил меня целиком, утопив ту самую рациональную часть сознания.

Негромкий стук вкатывающейся в помещение второй за день гранаты прозвучал как похоронный звон колоколов. Мне хватило времени только на то, чтобы одним усилием перекатиться через тело Вика на другую сторону и прикрыться им.

Потом все потонуло в огненной вспышке второго взрыва, и сознание милосердно погасло.

Пожалуй, еще больше, чем свою работу, я ненавидел больницы. Запах лекарств, очереди и профессиональное усталое безразличие медработников. Они каждый день видят столько страха, что в какой-то момент он атрофируется. У меня был приятель еще в университете; я учился на системного инженера, а он в медицинском. Помню, как однажды на очередной студенческой попойке один наш общий знакомый пропорол осколком стекла ногу, а Тим совершенно безразлично, не вставая со стула, руководил нашими действиями по зашиванию раны.

В первый раз тогда увидел столько крови сразу в реальности. Вчера этот рекорд был побит.

Я очнулся в палате реанимации. Белизна потолка, пищание медицинской аппаратуры и снующие туда-сюда за прозрачной стеной отдельной палаты деловитые врачи и медсестры. Ни дать ни взять, настоящий муравейник или улей. И судя по всему, улей злой и разбуженный.

Все тело оказалось

перебинтовано; ко мне было подключено множество датчиков и каких-то машин. В палату заглянула медсестра, увидела, что я очнулся, и вызвала врача. Тот не замедлил появиться - молодой, энергичный, подтянутый, но с выражением вселенской усталости, уже затаившемся где-то на дне серых глаз. Бейджик на его груди гласил «Д-р А. Клинский».

Он чем-то неуловимо напоминал мне шефа. Покойного шефа.

– Добрый день, доктор, - слова как будто не слушались, а мысли разбегались в разные стороны; выдавить из себя приветствие было труднее, чем зубную пасту из уже пустого тюбика.
– Все очень плохо, да?

– Добрый день, добрый день, господин... Гринцев, - доктор бросил короткий взгляд на табличку у кровати. Ну еще бы, куда ему запомнить каждого пациента.
– Не буду вас обнадеживать - то, что вы вообще живы, следует списать только и исключительно на божественное провидение. Ну и немного на вашу находчивость или удачу, позволившую заслониться телом товарища от взрыва. Мне очень интересно, что нужно взорвать, чтобы получить множественные осколочные ранения, контузию и ожоги третьей степени в офисном центре, но у полиции свои взгляды на разглашение информации.

Доктор говорил быстро, четко и отрывисто. Явно не из тех, кто привык кота за хвост тянуть.

– Из... других кто-нибудь...
– фразу я не закончил, но и не требовалось. Моя медлительность, судя по всему, достаточно сильно начала бесить доктора, но он держался.

– К сожалению, никто не выжил, - Клинский покачал головой.
– Мои соболезнования о потере коллег.

Я устало откинулся обратно на подушку. Вот так. Десять лет ты с этими людьми делаешь одно дело, радуешься, плачешь и делишь премии - а потом в твой офис врываются неизвестные, взрывают, расстреливают и пропадают в тумане.

– У полиции к вам, как к единственному участнику событий, оставшемуся в живых, есть масса вопросов, вы понимаете, - Клинский не терял времени даром, светя фонариком в глаза, что-то помечая на своем планшете и проверяя показания приборов.
– Но у вас есть пара дней, чтобы прийти в себя, естественно. Сейчас любой стресс вам противопоказан. Ваше лечение в установленном объеме оплачивает муниципалитет, но я откровенно надеюсь, что у вас есть страховка.

Честно говоря, мысль о том, кто оплачивает за банкет, сейчас меня волновала в последнюю очередь. Что-то да удалось скопить за тридцать с хвостом лет; в конце концов, можно и в банке занять. Фигуранту такого громкого дела (а оно просто обязано стать громким) наверняка не откажут. Выплатить кредит можно, если встать на ноги и перейти на работу в тот же «Диалтек». Не думаю, что они будут против. На услугах нашей фирмы можно будет здорово сэкономить.

– Мне бы... клиентов оповестить, что работа... откладывается, - через силу выдавил я.
– И.. я с трудом говорить могу, мысли как будто путаются, слова забываются. Это нормально, доктор?

– Это называется «контузия средней тяжести», дорогой мой, - Клинский закончил записывать показания приборов и переключил все свое внимание на меня.
– С осложнениями вплоть до инвалидности и частичной потери дееспособности. У вас была девятичасовая операция, и несколько осколков мы извлекли прямо из позвоночника. Есть проблемы с работой опорно-двигательного аппарата, а также со спинным мозгом. Коротко говоря, ходить вы не сможете. Так что клиенты, думаю, будут на текущее время вашей последней проблемой.