За стеной
Шрифт:
Регина сверлила Колдуна взглядом. Как ей хотелось, чтобы он опроверг её слова! Но тот продолжал молчать.
–Скажи уже что-нибудь! Или твои манеры не позволяют тебе обсуждать такие щекотливые вещи, как разделения происхождения?
–Оставь его, – вновь подала голос Нино. – Скажи он хоть слово против тебя, и Павел моментально вышвырнет его из вашей богемной тусовки. А это ой как не в интересах Колдуна.
–Трус! – прорычала Регина.
–Ты постоянно твердила об учёбе. Говорила, что хочешь просить старейшин учиться в городе. Я надеялся, что ты уедешь, и всё поменяется.
Произнося
–Но это же вопрос всего лишь нескольких лет. Я вернусь…
–С ума сошла? – на сей раз Ник вступил в беседу. – Совсем что ли умом тронулась? Уехав отсюда, ты навсегда сотрёшь себя из жизни поселения.
Регина хотела было сказать, что Ник несёт какую-то бессмыслицу, но поняла, что он как раз в корне прав.
–Твой отец…. Он старейшина… Что он тебе говорил про мой отъезд?
–Что одобрит твоё стремление.
Колдун по-прежнему не смотрел на неё.
–Одобрит стремление и…?
–И закроет для тебя поселение.
Слова полоснули её больнее, чем это мог бы сделать кинжал.
–Подленько, – ухмыльнулась Нино, оскалив два верхних клыка. – Проявление птичьего благородства во всей его красе.
Ник подошёл к ошарашенной Регине и участливо положил ей руку на плечо.
–Тебе нельзя уезжать. Иначе рискуешь никогда не вернуться. Понимаешь?
Она понимала. Теперь она всё слишком хорошо понимала.
–Павел знает?
–Не может не догадываться, – пожала плечами Нино. – Но наш будущий вожак страдает пороком вседозволенности и вряд ли воспринимает эти вещи всерьёз. Всё дело в том, ваше сиятельство, что с высоты птичьего полёта земные интриги и неурядицы кажутся слишком уж незначительными.
Продолжать беседу Регина больше не могла. Она просто не находила в себе на это сил. Окинув ещё раз взглядом опустившего голову Колдуна, равнодушно вертящую в руках кинжал Нино и участливо смотрящего на неё Ника, девушка покинула конюшню под недовольное ржание Вихря. Он привык, что Регина всегда берёт его на прогулку.
Что ж, не он один столкнулся в тот день с изменениями в привычном ходе вещей. То ли ещё будет.
Глава 4
Сокол
2001
Под ногами шуршали листья. Ничего особенного. Так же они шуршали и десять лет назад, и двадцать. И, должно быть, точно такой же звук издавали и до его рождения. Вот занятная вещь: вся жизнь перевёрнута с ног на голову, а он не может отделаться от мысли, что листья шуршат точно так же, как и в тот последний день. Что ж, можно сказать, что он шагает не просто по листве, уставшей за лето от солнца и напоследок хорохорящейся красками, а прямо-таки по руинам своей недожизни. Хм… Какая склизкая поэтичность. Регине бы понравилось.
За месяцы, прошедшие с момента возвращения Павла, многое вокруг поменялось. Сокол узнавал и не узнавал поселение. Что-то, конечно, осталось прежним: улочки покинутых домов, здание школы (кажется, там не было стёкол в прошлый раз), особняки, фактически проглоченные за время одиночества собственными садами, опустелые конюшни. Пожарища бильярдной больше нет. На её месте появился какой-то сруб с непонятным предназначением.
Вот уж что Сокол точно не ожидал увидеть, так это бараки. Почему-то он думал, что Павел первым делом уничтожит
их к чёртовой матери. Ан нет, вон они стоят, красуясь облезлым брюхом. Зато крышу подлатали.Регину он не видел давно. С того момента, как отдал ей координаты Павла. Прилетел тогда к ней, напугав её до смерти. Почему-то он не мог просто приехать. Хотел, но не смог. К ней он мог только прилететь. Отдал ей тогда записку с адресом, сказав, что на её месте ни на что конкретное не надеялся бы. Мол слишком сильно там в мозгах покопались. Сказать-то он сказал, но сам до одури надеялся, что всё получится.
Что он испытал, когда узнал о возвращении своего вожака? С мешаниной этих чувств Сокол по сей день не разобрался. Определённо не радость. Однако он не мог не отметить, что пустота, ежедневна сжирающая по частям его душу, будто бы выплюнула кусочек. Подавилась что ли?
Все, кого он встречал по дороге, не решались заговорить с ним. Лишь на время опускали молотки да поворачивали головы в его стороны. Только Герман, поймав его взгляд, молча кивнул.
Мда… Нет уже ни правящих Орлов, ни старейшин, а защищавшие их ошейники всё ещё продолжают действовать, привязывая их носителей к разваленной конуре.
Сокол вздохнул. Он и сам понимал, что для Германа поселение – это не конура. Прячь-не прячь чувства, а правда одна. Какая уж есть: каждый новый шаг по поселению убивает его своей невозможностью. Невозможностью вернуться и начать всё сначала. Чёрт возьми, да он в прямом смысле слова завидует этому экс-отщепенцу!
Что ж, лирику стоит оставить на потом. Сейчас есть дела иной душевной силы.
Обдумывая эту мысль, Сокол толкнул деревянную дверь одной из барачных комнат.
Так и есть. Тут и птичий глаз не нужен, чтобы вычислить её местоположение. Сидит с ногами на подоконнике и что-то записывает в помятую тетрадку. Прямо дежа вю какое-то.
–Ну здравствуй, волчонок.
Регина оторвала усталые глаза от тетради и обернулась на голос. Ей подумалось, что она ослышалась.
Вот он стоит в дверях, оперевшись о косяк и сложив руки на груди. Улыбается, и на щеках проступают ямочки.
Так и не сумев вымолвить ни слова, она спрыгнула с подоконника и подбежала к гостю.
–Я знала, что ты вернёшься, – сказала она и обхватила ладонями его лицо.
Да, улыбка всё та же.
Только вот глаза какие-то тусклые, вокруг пролегла сеточка морщинок, будто ножки паучков.
А у кого она не пролегла? Сколько людей в поселении ежедневно смотрят на неё точно так же через призму увядающей души?
Она положила указательные пальцы к уголкам его глаз. Туда, где поселились паучьи лапки. И тут же перенесла их к краешкам своих глаз, где, как она думала, появилась такая же сеточка.
–Ты нам так нужен. Ты ему нужен.
Это было не восклицание. Утверждение. Утверждение, в правильности которого Сокол имел все основания сомневаться.
«Ты-то мне рада, волчонок. А вот по поводу него я ой как не уверен. Что ж, сейчас это мы и проверим», – подумал он про себя и крепко обнял Регину.
Сокол
2001
Регина рассказала, где искать Павла. Он оборудовал себе что-то вроде кабинета в соседнем бараке.
–Я не пойду с тобой. Думаю, не заблудишься.