За стеной
Шрифт:
–И как вышло, что мы сидим в этой комнате с «неплохим инженером»? – спросил Павел, обведя взглядом неуютное помещение.
–Захотел применить свои знания в поселении. Верил, что могу здесь улучшить жизнь. Быть нужным.
Герман на несколько секунд умолк. Казалось, он взвешивает слова, пробует их на вкус. Прикрыв глаза, он сделал несколько вдохов и выдохов. Его грудь ощутимо приподнималась вверх и опускалась вниз. Затем он продолжил:
–Как много всего возможно здесь сделать! Сколько всего можно было бы принести из-за стены! Но прогресс в застенном понимании здесь оказался ненужным. И вот мы здесь.
Произнося последнюю фразу, Герман повёл рукой
–Почему же ты не вернулся назад?
Герман хмыкнул. Но ничего не сказал.
–На него надели ошейник.
Эти слова произнёс Павел.
Я невольно вскрикнула.
Я не ослышалась? С детства нас всех пугают этой карой. Будешь плохо себя вести – старейшины накажут ошейником.
Я считала, что подобные меры применяют только к самым отпетым мерзавцам. У меня в голове не укладывалось, что такое могло произойти с талантливым, умным, стремящимся к прогрессу парнем! Интересно, сколько их тут таких? На грузчиках я ошейников не видела.
–Мой максимум-километр от стены, – кивнул Герман. Он будто не заметил моего шока.
–Довольно много.
Откуда Павлу – то знать про метраж ошейника?!
–Я тренировался растягивать расстояние. Начиналось всё со ста метров.
–Хм… так он ещё и растягивается… – задумчиво произнёс Павел.
–Или поводок ослабевает, – пожал плечами Герман.
Я не выдержала. Как они спокойно могут говорить об этом? Это же уму непостижимо! Я в негодовании вскочила с кресла.
–Постойте, что вы тут оба несёте? Ошейник? На полном серьёзе? Да это же… Да как же…
У меня не находилось слов, чтобы выразить эмоции. На секунду мне даже показалось, что я задыхаюсь.
Герман же, видя мою реакцию, совершенно спокойно прокомментировал:
–Уверен, волку мысль об ошейнике кажется куда страшнее, чем рыси.
Страшнее? Да за это разорвать мало!
–Сядь, пожалуйста, – попросил меня Павел. Его голос тоже был спокоен.
–Ты знал?! Знал?
–Вчера заметил на парочке эту штуку. Правда, не думал, что и ты на привязи.
Павел произнёс это и вновь пристально посмотрел на Германа. В его интонации звучала горечь.
–И вот я здесь. Без возможности уйти за стену. И ненужный на родной земле. К жизни поселения меня не допускают. Работу не дают. Мы тут приноровились стругать мебель и вывозить её за стену. Ещё вымениваем всякие диковинки из домашних коллекций поселения. На большой земле они хорошо продаются.
–Ох и дела… – только и смогла я произнести.
Возвращаясь домой, я не могла унять поток мыслей. Как можно быть такой слепой? На расстоянии вытянутой руки живут звери в ошейниках. Не уголовники, не отморозки. Обычные поселенцы. И я не знала. Даже не догадывалась! Интересно, кто-то из ребят в курсе вообще?
–Ты слишком громко думаешь, – сказал идущий рядом Павел.
Я ничего не ответила, только горько улыбнулась.
–Ты узнала то, что хотела?
Узнала ли я? Да то, что меня волновало ранее, сущая ерунда по сравнению с правдой, которая мне открылась.
–Я просто стараюсь переварить полученную информацию.
–Да уж, есть над чем подумать… В любом случае, мы ничего не можем сделать. Пока что…
Я вопросительно взглянула на Павла. Но тот лишь улыбнулся.
–Ошейники… На ребятах, с которыми мы пели вчера… Страшно даже вообразить. И мы сидели возле зверя на привязи, пили чай. Орёл пил с ним чай! Ох и дела…
Павел нахмурился.
–Вчера
тебя не смущала их компания.–Она меня и сегодня не смущает! Но… это же…
–Варварство. Ошейник – это варварство. Называй вещи своими именами.
–Мне страшно даже думать об этом.
Я обняла Павла, надеясь как-то успокоиться. Кажется, я дрожала.
–Тшш, – Павел обнял меня в ответ и поцеловал в макушку. Его тело всегда было горячим. Как кипяток. Или как солнце, от тепла которого сразу становится так уютно.
Я подняла взгляд и всмотрелась в его янтарные глаза. Они тоже излучали тепло. По бокам от них бежала тонкая сеточка складочек, как будто паутинка. Я улыбнулась и дотронулась до паутинки пальцами.
–Люблю так делать. Как будто до солнышка дотрагиваюсь.
Павел довольно хмыкнул.
–Хорошо, что ты сумел им с Потапом помочь. Такой молодец!
–А какие у меня были варианты?
Я пожала плечами и уткнулась ему лбом в грудь.
Какие варианты? Да хотя бы развернуться и уйти. Просто проигнорировать. Или рассказать об агрессивном поведении Потапа в отношении Орла. Мало ли что ещё…
–У меня к тебе будет небольшая просьба.
–Какая?
Я подняла голову, чтобы ещё раз посмотреть на Павла. Он улыбнулся и потёр большим пальцем мою щёку. Видимо, я вымазалась об его свитер.
–Забери, пожалуйста, мой рюкзак. И свитер заодно.
Павел стянул с себя промокшую, вымазанную в глине и земле кофту.
–Ты что, так пойдёшь?
–Притворюсь, что был на пробежке. Знаешь ли, грязный и потный Орёл после тренировки лучше, чем Орёл, валявшийся в грязи.
Я рассмеялась, накидывая на плечи рюкзак Павла.
«Имидж важно поддерживать даже в мелочах», – подумала я про себя, смотря вслед бегущему вожаку.
Интересно, его свитер отстирается?
Регина
Осень 1990
Ратники любили проводить время с лошадьми. Уборка стойла и уход за животными были их каждодневной повинностью, но время от времени практически каждый старший учащийся заглядывал туда просто так, без причины. Там всегда пахло сеном, опилками и почему-то яблоками. Смесь этих запахов стала неотъемлемой частью жизни ратного выпуска. Эти ароматы гипнотизировали, смягчали ураган эмоций, неминуемо рано или поздно настигающий дух будущих стражей, в теле которых постоянно боролся человек с животным. Может, в поисках именно этой самой гармонии Регина и отправилась в конюшни.
Вихрь сразу же почуял её приближение. Не успев переступить порог, девушка услышала его задорное ржание.
–Легко было догадаться, кто именно вошёл сюда. Он только тебя так приветствует.
У стены на деревянной лавке сидела Нино. Девушка из компании кошек. Регина не была близко знакома ни с кем из них, хотя конкретно с Нино порой пересекалась в конюшне. Они не то чтобы много общались, но иногда миролюбиво перекидывались парой-тройкой фраз.
Судя по всем внешним признакам, лошади на сей раз не сильно волновали Нино. Она с задумчивым видом поигрывала кинжалом, который всюду носила с собой. То резко подбрасывала его так, чтобы он закрутился в воздухе, то ловила за рукоятку, раз за разом монотонно повторяя движение. Снова и снова, и снова… Несмотря на природную красоту выглядела девушка довольно устрашающе: волосы цвета смоли каскадом падали на плечи и спину, полностью сливаясь с чёрной одеждой. Обутая в ботфорты, вес которых был таков, что их легко можно было счесть изощрённым видом оружия, она уложила правый ботинок на левое колено и помахивала носком ноги в такт своим мыслям.