Я - природник
Шрифт:
Сегодня решил, сходит к Ролу, послушаю, что расскажет, а заодно про добычу спрошу - чего забрали, спрашивается. Не кривя душой, могу сказать - я очень надеюсь на встречу с сотником. Может, удастся выбраться из этой дыры? Не то, что бы мне здесь так плохо, просто... Отсутствие свободы начинаешь резко ощущать тогда, когда её хоть чем-то ограничили. Не важно, чем. Короче говоря - хочу на волю! Вот.
– Привет, Хирт, как твои дела?
– за размышлениями я добрался до кузницы.
– Тэгир, здорово, давно тебя не видел!
– Тоже мне новость.
– О, Тэгир, ты уже ходишь? А Гекор разрешил?
– Алика проводила почти
– А вы значит, всё милуетесь?
– Хирт покраснел как рак, а малявка фыркнула и упорхнула к дому старосты. Кажется, переборщил слегка.
– Покажешь ножи?
– Да, конечно! Сейчас принесу.
– Парень кинулся в кузню, чуть не сбив с ног своего папашу, показавшегося на пороге.
– Милуются, говоришь?
– С ухмылкой подошёл Руд.
– Этот лоботряс на днях обнять её решил, так до сих пор шишка на лбу, не заметил? Она его щипцами для углей приложила! Хорошо хоть, по голове, не самый ценный орган.
– Ехидный у Хирта папаша, как я прямо!
– Ну бать!.. Чего ты...
– Выглянул из окошка шишкастый отрок.
– Подслушиваешь? Буду пороть.
– Да, у Руда не забалуешь.
Я потянулся, набрал полную грудь воздуха... и тут же закашлялся - воздух у кузни был не очень-то свеж.
– Вот, посмотри! На днях закончил.
– Парень аккуратно, с нежностью развернул тряпицы, в которые были завёрнуты мои ножи.
– Алике понравились!
– С ноткой гордости добавил он.
На них действительно было приятно посмотреть. Рукоятки иссиня-черные - Хирт долго вываривал их в каком-то жутко сложном растворе. Матовые, и немного шершавые, словно бархатные, они ласкали взор. По всей длине их обвивали змейкой руны, тускло отсвечивая серебром и голубым агатом, который мелкими ограненными камушками создавал окантовку вокруг резьбы. Лезвия длиной почти в три ладони - заточка клиновидная, на всю их ширину, а отполированы - как зеркало! И для каждого - свои кожаные ножны. С красивым тиснением, образующим причудливый узор, они тоже были великолепны. Это наверняка кожевник постарался, Хирт только подгонял. Да... Такими можно просто любоваться. А если кого и отправишь ими в мир иной, то можно с уверенностью сказать, что умер он красиво.
– Тебе, Хирт, в Тилон надо ехать. С таким талантом не пропадёшь!
– Да вот у батьки срок через год с лишком выйдет, тогда и поедем.
– Сказал парень, сразу после чего схлопотал по своей многострадальной голове.
– Не тебе решать, недоросль!
– Кажется, физические замечания вошли у Руда в привычку. Ой, боюсь, отольются кошке мышкины слёзы. Даже за те месяцы, что я провёл в колонии, видно было, что парень подрос и порядком окреп.
– Ну ладно тебе, батя!..
– Спасибо, Хирт, ножи прекрасные, просто нет слов. И тебе, Руд, за лезвия.
– Да чего там!
– Кузнец только рукой махнул. Хотя видно же, что приятно ему. И в первую очередь - похвала его сыну.
– Камни остались?
– Надо обязательно отблагодарить за такое чудо.
– Да, целых три! Я сейчас принесу.
– Оставь. Куртку купишь. Ну и батьке чего.
– С моим решением Руд не спорил.
– Спасибо ещё раз, бывайте!
– И тебе спасибо, за камни.
Пристегнув ножны к петлям на штанах, я отправился к Ролу. По дороге меня перехватил Мякинь.
– Здравия, Тэгир, здравия! Вижу, уже получше вам! Может, и в пещеры скоро съедете?
–
– Как решу, перееду.
– Не стал я обнадёживать Мякиня.
– Да что ж, скока надоть, стока живите. Я ж ничо... Да! Чего хотел-то! Вы, коли к Ролу пойдёте, спросите про довольствие, а? Самому боязно... У нас ведь эта, шахты две работают теперя, и норму выше сдаём, а что до пищи, так всё по старому отряжают. Спросите, а? Людей прибавилось, а...
– Понял! Поговорю с ним.
– Прервал я разговорчивого старосту.
Люди по дороге к крепости смотрели на меня как-то странно, я даже доспех свой осмотрел - что не так? Надо сегодня попробовать в пещеры забраться, а то хожу в броне, как на бой собрался. Рука, правда, еще не очень хорошо работает, но не вечно же мне в ущелье торчать. И мысль одна появилась, по поводу книг Феолия, надо проверить.
Дойдя до площади, решил зайти в корчму - давно я живского пива не пробовал, да и десятники там часто околачиваются, заодно узнаю, у себя ли Рол. А то в крепость подняться можно, но что мне, полдня там торчать, если его на месте нет? Толкнув рукой тяжёлую, обшарпанную дверь корчмы, прямо у порога столкнулся с Лорком. Высоченный и плечистый десятник хотел выругаться, но увидев, что это я, сменил гнев на милость.
– А я смотрю, кто так стражу не уважает? Чуть дверью не зашиб! Привет, Тэгир.
– Ладонь его была чуть не в два раза шире моей, рукопожатие вышло таким, что я аж поморщился. Рука давала о себе знать.
– Прости, забыл о ранении!
– Извинился десятник. Хм, у него даже улыбка такая, что в дрожь бросает. Лорк был слишком большой, с грубыми, топорными чертами лица, он выглядел устрашающе и, не смотря на свою молодость, считался самым опытным десятником в сотне Рола. Местные его боялись, хотя по характеру парень был не злобный. Ну, не то, чтоб мухи не обидит, но если сравнить с другими стражниками - просто сама доброта.
– Привет. Да, не страшно. Гекор говорит, что разрабатывать надо, вот ты и помог!
– Я улыбнулся, но сразу пожалел - ухмылка Лорка могла спугнуть разъярённого Аллеорха.
– Что Рол, у себя?
– Наверное. Он с утра в ряды спускался, с торговцами о пошлинах говорил, но сейчас должен быть у себя. Вроде.
– Десятник почесал в затылке своей огромной рукой. Как бы голову ненароком не оторвал.
– Ты сам куда сейчас? Может, проводишь?
– Объяснил я свой интерес к делам стражника.
– А то я наверху ещё не бывал пока.
– Давай. Сегодня не моя смена вообще, делать особо нечего, разве что Живу пугать!
– Теперь он яростно зачесал двухдневной давности щетину, потихоньку переходя от подбородка к шее. Мыться надо чаще, батенька. Хотя, я сам немногим чище...
– Пойдём тогда. Пива позже попью.
– Оно верно, Рол пьяных на дух не переносит.
– Сообщил мне Лорк. Судя по выражению лица, убедился он в этом на собственном опыте.
Зайдя на подъёмник, ждали пару минут, пока он начнёт свой неторопливый и размеренный путь наверх. Если я правильно понял, система была такая: человек, желающий подняться, становился на платформу и стражники, дежурившие на вершине, у лебёдок, разглядывали посетителя, после чего докладывались начальнику смены. Только после его разрешения вы могли начать подъём. Не знаю даже, пустили бы меня одного?